Kрест или полумесяц

Материал из Karabakh War Press Archive
Перейти к: навигация, поиск
Original title: Kрест или полумесяц
Source: Армянский Вестник № 5(52) from 1993-05


СЕРБСКАЯ КРАИНА: Кому на руку война в Боснии и Герцеговине

Original title: Сербская Краина: Кому на руку война в Боснии и Герцеговине
Author: Хохлов Виктор

Этот эпизод я помню до мельчайших подробностей, хотя он, на первый взгляд, и не имеет никакого отношения к войне в Боснии и Герцеговине. Однажды в моем корпункте раздался звонок сербской женщины: зайдите, пожалуйста, ко мне в гости, вам прислали привет и подарок. Я отправился по указанному адресу. Встретили меня прекрасно, как дорогого друга: рюмкой ракии и непременным кофе, а в конце вручили обычную буханку черного хлеба. Кто не работал долгое время за границей, тот не поймет, наверное, что значит черный хлеб нашей выпечки там: это, действительно, царский подарок, ибо черного хлеба во многих странах дальнего зарубежья днем с огнем не сыщешь. А передал буханку мой армянский друг Эдвард Киракосян.

Из разговора с женщиной я узнал, что она летала в Армению на открытие памятника сербским летчикам, погибшим при доставке гуманитарной помощи пострадавшим от землетрясения. Она была женой одного из погибших летчиков. Но что удивительно. Женщина, рассказывая о встречах на армянской земле поразилась одной вещи:

— Никогда не думала, что на свете есть нация, которая гостеприимнее нашей. Всегда считала, что сербы самые гостеприимные, оказалось — нет! — сделала вывод моя собеседница: гостеприимство и душевность, которыми встретили армяне эту женщину, даже отодвинула в сторону ее личное горе — потерю супруга.

Незначительный вроде бы эпизод и, приведя его здесь, я не хочу лишний раз польстить ни армянам, ни сербам: их хлебосольство известно и без меня всему миру. Говорю о нем даже не потому, что почти каждый день слышу, как остаются без крова и хлеба, а то и вообще лишаются жизни тысячи граждан в тех местах, где идут бои — в Нагорном Карабахе, в Боснии и Герцеговине.

Вспоминается же этот случай, особенно сейчас, потому, что в последнее время и армянам, и сербам вдруг начинают приклеивать ярлык, называть их агрессорами. Не могу я, бывавший не единожды в Боснии и Герцеговине и в Армении, соединить вместе два понятия: безграничное гостеприимство и чуть не беспредельную агрессивность.

Не хочу также напоминать, что война в Нагорном Карабахе началась из-за безнаказанных действий азербайджанских экстремистов в Сумгаите, с погрома и резни армян, но приходится. А причина тут одна: параллели, которые проводит сама жизнь.

Мои заметки — о Боснии и Герцеговине. И о войне в Югославии вообще.

ПЕРВЫЙ ВЫСТРЕЛ

Когда льются моря крови, то как-то не принято выяснять, кто же начал кровопролитие, драку. Может, это и так, но не выяснив зачинщиков, невозможно остановить дерущихся. Нельзя также определить степень вины участников воюющих сторон. А без такого определения и выяснения невозможно и наказывать кого бы то ни было. Между тем, и Организация Объединенных Наций, и мировое сообщество вдруг однозначно решили: виноваты сербы. Их и надо наказывать. Они и есть агрессоры.

Между тем, эти «агрессоры», испокон века проживавшие в так называемой Сербской Краине, поначалу ничего не хотели, кроме «культурной автономии». Они даже были согласны жить вместе с другими народами в Хорватской республике, которая объявила себя самостоятельной и суверенной, когда еще никто не знал толком вообще, куда пойдет тогдашняя Социалистическая Федеративная республика Югославия. Поверив словам будущего президента Хорватии Франьо Туджмана, обещавшего горы демократии, интернационализма, а заодно и равноправия всем народам и нациям, проживающим в республике, сербы из Краины собрались на референдум как раз для того, чтобы оставить за собой свои некоторые законные права — обучение в школах на сербском языке, кириллицу, а не латиницу в письменах, и так далее.

Просили малость.

Я был на том празднике-референдуме. Песни, пляски, цветы, улыбки — хорошо все было, но вдруг раздались выстрелы. Хорватские чернорубашечники (во время второй мировой войны хорваты на стороне фашистов, и тоже имели рубашки черного цвета. — В. X.) напала на отделение милиции Сербской Краины. Сербам ничего не оставалось делать, как начать защищаться. Вооружены они были тогда охотничьими ружьями, кстати, часто тульского прозивсдетва, и противостоять мощи уже не игрушечной, а регулярной армии хорватов, вряд ли смогли долго как казалось. И тем не менее, сербы не испугались. (Не зря же именно в этих местах зарождалось сопротивление фашистам в сорок первом году). Люди тут гордые и не хотели посрамить своей чести.

Напомню: это был 1990 год. Еще не распавшаяся народная армия Югославии была расквартирована и в Хорватии, и в Сербии, и в Македонии, и в Черногории, и, естественно, в Боснии и Герцеговине. В ней служили ребята разных национальностей. Вряд ли они думали о какой-то войне.

В Хоратии, между тем, дела разворачивались довольно круто. Франьо Туджман пришел к власти. Тоже — праздник. В честь своего пришествия на престол он приказал заколоть несколько быков и зажарить их для народа. Ради Бога, пусть бы жарил президент новой суверенной страны хоть быков, хоть баранов, короче, занимался экономикой. Но почему-то именно при нем началось возрождение национализма. Хорватского. Почему-то именно при нем люди других национальностей попали в разряд второсортных.

Мой друг, серб из Боснии Слобо Миленкович почувствовал все это на себе. Сначала у него взорвали катерок. Потом избили самого. Затем ему с семьей пришлось просто-напросто уехать, бросив свой дом на берегу Адриатического моря, построенный своим горбом и заработанными в Австралии деньгами. Сейчас этот трехэтажный дом сожжен, а его хозяин лишен права собственности даже на головешки, даже на пепле, оставшимся от когда-то прекрасного дома: это и есть так называемый мягкий геноцид и жесткая этническая чистка.

Ну а президент Франьо Туджман чуть позже произнес принародно свои знаменитые слова:

— Я счастлив, что моя жена не сербка и не жидовка.

У моего друга Миленковича жена хорватка и разделила с ним свою судьбу, уехала. Она оказалась выше своего «демократического президента.

Сербской Краине, само собой разумеется, было не по пути с таким президентом: Краину, населенную в основном сербами, этническая чистка коснулась бы в первую очередь. Вот почему она и оказалась крепким орешком для хорватских воинов: родная земля, которую они защищали, давала им силы. Этот народ так и не покорился, хотя и пришлось ему положить в землю много своих сыновей. Конечно же, Сербия оказывала поддержку своим соплеменникам, попавшим в беду, но уже тогда было видно, кто агрессор, а кто защитник.

Потерпев поражение в Краине, хорватские мыслители из правительственных кругов поняли: надо искать союзников, чтобы наказать «противных» сербов, осмелившихся помогать своим же братьям. Ими могли в данной ситуации стать боснийские мусульмане. Так что, кровавые события в Боснии и Герцеговине были как бы спланированы не в Белграде (столица Сербии), не а Сараеве (столица Боснии и Герцеговины), а в столице Хорватии — Загребе.

Это не только мое мнение. Вот, например, что написала полгода назад газета «Нью-Йорк таймс», представляющая страну, которую, ну, никак не заподозришь в излишней любви к Сербии: «В отличие от президента Сербии Слободана Милошевича, Франьо Туджман действует скрытно, как бы из-за сцены. Хорватия, бывшая до сегодняшнего дня, по нашему мнению, жертвой сербской агрессии, показывает, наконец, свое истинное лицо с печатью зла». Газета «Нью-Йорк таймс» прямо говорит, что за кровопролитие в Боснии и Герцеговине огромную ответственность несет президент Хорватии Франьо Туджман.

МУСУЛЬМАНСКАЯ КАРТА

Хорватский национализм, который прямо-таки обуял новоявленную страну, трудноописуем. Но его целенаправленность всем была ясна. Мне довелось, к примеру, читать ответ одной хорватской школьницы на вопрос анкеты, где спрашивалось о том, что человек считает главным в своей жизни. «Убить хоть одного серба», — так ответила девочка.

Очень уж сильно это напоминает времена второй мировой, когда хорваты уничтожили под прикрытием Гитлера больше миллиона сербов. «Сербов — на вербы», — кричали тогда. Сейчас на стенах пишут: «Лучший серб — это мертвый».

Поэтому сербский национализм, о котором бесконечно толкуют политики Запада и США, стоит гораздо ближе к национальному патриотизму, нежели хорватский. Конечно же, если бы сербы захотели раз и навсегда «отомстить» хорватам, то они бы заняли и Загреб, и всю Хорватию в одночасье. Ведь в их руках тогда была огромнейшая армия— шестая по численности в мире. А у хорватских формирований, то бишь гвардии, по мнению генерала Янко Бобетко, тогда было всего «шесть тысяч стволов».

Нужно ли гадать, откуда получала Хорватия оружие и наемников — об этом писано-переписано. Но кое-что из зтой ситуации стоит отметить. Например то, что сербы всего лишь показали своим агрессивным и бывшим братьям по коммунистической Югославии, что свои территории они никому не отдадут. Кстати сказать, именно тогда журналисты западногерманских средств массовой информации начали бить в колокола, не трогайте сербов! Вторая мировая война показала несгибаемость этого народа — его не покорить.

Политики не прислушались. Им нужна была Хорватия. (Через Хорватию Германия получала прямой выход к портам Адриатического моря. — В. X.). И вот уже воюющая практическая страна признана Ватиканом, Германией и так далее.

Хорватские политики воспряли духом. Тогда-то и появилась идея вовлечь в войну Боснию и Герцеговину, поставив хотя бы временно на свою сторону мусульман этой малюсенькой республики.

Тут требуется маленькое пояснение. Откуда взялись мусульмане в Боснии? По сути, это как бы «отуреченные» во времена Османского ига сербы и хорваты. В 1971 году Иосип Броз Тито с коммунистической прямотой объявил о «возникновении» новой национальности — мусульманин. Это, пожалуй, единственный прецедент в мире, когда религиозная группа росчерком пера превратилась в группу национальную. В благодарность великому вождю Тито, после признания республики Боснии и Герцеговины мировым сообществом, так называемые мусульмане, вышли на демонстрации и со словами признания, с портретами давно почившего вождя коммунистов. Но не это, пожалуй, самое важное.

Видя все нарастающее противостояние между сербами и хорватами, боснийский народ страшно не хотел ввязываться в эту свару. При переписи в 1991 году чуть не половина населения записалась в... мусульмане. Расклад получился следующий: в Боснии и Герцеговине сейчас проживает 45,7 процента мусульман, 31,3 — сербов и хорватов — 17,3 процента. Есть и еще любопытная цифра: шестьдесят процентов территории этой республики занимают сербы. Против них-то и надо было натравить мусульман и боснийских хорватов, естественно.

Сделать это было не трудно. Вся республика к девяносто второму году представляла собой военный лагерь. Югославская народная армия, после оказания помощи Сербской Краине, уходила в свои пенаты, то бищь в Сербию и Черногорию, тоже объединившиеся в Союзную республику Югославию — СРЮ. Которую так пока никто почему-то не признает, хотя уже наступили совсем другие времена и армия новой СРЮ находится у себя дома, а не в Боснии.

В Сараево бросили спичку хорватские лидеры, но руками «братьев - мусульман», якобы притесняемых сербами. Может быть, хорватские лидеры вспомнили прошлое из второй мировой, когда Босния и Герцеговина входили в состав марионеточного государства хорватского, признанного только Гитлером? — В. X. А началось все с «обычной охоты» на сербов. Мусульманские экстремисты не давали им проходу, убивали, бросали гранаты в очереди, стоящие за хлебом...

Не будем забывать, что у истоков стоит президент Хорватии — «действующий из-за сцены», бывший коммунистический генерал армии Тито. Он, однако, пошел к своей цели напрямик, без излишней дипломатии, что по-военному. Натравив мусульман на сербов, Франьо Туджман, конечно же, хотел наказать, а вернее завоевать теперь уже свободную и независимую Сербскую Краину, а заодно «организовать» и независимое хорватское государство в Боснии и Герцеговине. Впрочем, тут и гадать-то нечего. Как только Сараево запылал, регулярные хорватские войска начали занимать боснийские территории, а потом совершили мощные наступления и на территорию Сербской Краины. Кое-что им удалось захватить, но тут же возмутилась вся мировая общественность. В глубь Краины не пустили хорватов и солдаты русского батальона, входящего в состав «голубых касок» ООН. Вот почему недавно побывавшие мои собратья по перу в Загребе, не были допущены до российского батальона «голубых касок»: российских солдат, состоящих сейчас на службе в ООН, в Хорватии называют чуть ли не наемниками сербов, обвиняют их во всех смертных грехах. А россияне, всего лишь держат под контролем разделительную полосу «Восток» в районе города Вуковар.

Не зря говорят, что мусульманин, доставший нож, не имеет право вложить его в ножны, не окунув в кровь. А тут хорватские военные снабжали мусульман не ножами. Это не домысел и не догадки автора. Это видеозаписи моих разговоров с пленными мусульманами в восточной Герцеговине.

Честное слово, выглядели они, ну, как безобидные ягнята. И говорили правду. Из множества разговоров я вынес: факт того, что хорваты вооружали мусульман Боснии и Герцеговины, как говорится, налицо. Пленные рассказывали, как выдавались форма, оружие, как создавались боевые отряды мусульман и обучались военному искусству. Больше того: в моем холодильнике до сих пор лежат пакеты «гуманитарной помощи» хорватским и мусульманским воинам Боснии и Герцеговины. В них — двухдневный запас еды, кофе, чай в порошках, супы и даже, простите, туалетная бумага. В некоторых пакетах попадались и наркотики. НА ВСЕХ ПАКЕТАХ — ШТАМП: СДЕЛАНО В США. НУЖНЫ ЛИ ТУТ КОММЕНТАРИИ?!

Однако хорватские лидеры просчитались, вернее, недоучли именно того момента, что заключили союз против сербов с мусульманами. Среди них ведь тоже бывают разные люди. В связи с этим у меня возникает элементарный вопрос, который почему-то не ставится широко: а почему, собственно, лидер Партии демократической акции Алия Изетбегович не выдвигал раньше и не выдвигает сейчас идею создания на территории Боснии и Герцеговины мусульманской республики? Ответ лежит на поверхности и его все знают, но почему-то помалкивают. Если такое произойдет, то, несмотря на многочисленность мусульман, точнее, людей, записавшихся мусульманами, такая республика получит шиш да кукиш в смысле территорий: шестьдесят процентов территории Боснии и Герцеговины контролируют сербы, тридцать — хорваты. Вот почему мусульманские экстремисты воюют теперь и с сербами, и с хорватами. Им нужны земля на Балканах, чуть не в центре Восточной Европы. И, побольше. Полумесяц противостоит в республике сразу двум крестам — католическому в лице хорватов и православному сербскому. Маленькая, почти незаметная мусульманская республика не очень-то нужна исламским фундаменталистам, — что с нее возьмешь?!

Вот почему льется кровь. «Зеленые береты» из мусульманских боевиков вырезают все живое, действуют скрытно, хитро, нагло. Именно такие действия стоило предвидеть и хорватским лидерам, и руководителям западных держав: мусульманин, доставший нож, не будет его прятать, пока не обагрит кровью неверного, будь то серб, хорват или кто-то другой.

Хочу, чтобы меня правильно поняли. Я ничего ке имею против мусульман, как таковых. Среди них у меня есть друзья, в той же Боснии и Герцеговине, на Кавказе. Как и я, они осуждают исламский фундаментализм, беду нашего века. Однако от них мало что зависит. И те пленные «ягнята», которые заверяли меня в своей лояльности к людям любой национальности, будут поставлены под ружье, если этого захотят лидеры исламского фундаментализма.

К сожалению, к ним я отношу и лидера Партии демократической акции Алию Изетбеговича. ОЧЕНЬ ПОЛЕЗНО БЫЛО БЫ ПРОЧИТАТЬ МНОГИМ МЕЖДУНАРОДНЫМ ДЕЯТЕЛЯМ ЗАПАДА, ДА И РОССИЙСКИМ, И АМЕРИКАНСКИМ, КНИГУ ИЗЕТБЕГОВИЧА «ИСЛАМСКАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ». ХОТЯ БЫ ВОТ ЭТИ СТРОЧКИ, В КОТОРЫХ ЧЕТКО ПРОСЛЕЖИВАЕТСЯ ПОЗИЦИЯ АВТОРА:

«ЕСТЕСТВЕННОЙ ФУНКЦИЕЙ ИСЛАМСКОГО ПОРЯДКА ЯВЛЯЕТСЯ СТРЕМЛЕНИЕ К ОБЪЕДИНЕНИЮ ВСЕХ МУСУЛЬМАНСКИХ СООБЩЕСТВ В МИРЕ. В СЕГОДНЯШНИХ УСЛОВИЯХ ЭТО ЗНАЧИТ СТРЕМЛЕНИЕ К СОЗДАНИЮ ВЕЛИКОЙ ИСЛАМСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОТ МАРОККО ДО ИНДОНЕЗИИ, ОТ ТРОПИЧЕСКОЙ АФРИКИ ДО СРЕДНЕЙ АЗИИ».

НЕ НАПОМИНАЕТ ЛИ ВАМ, ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, ЭТО КУСОЧЕК ИЗВЕСТНОЙ КАРТЫ ВЕЛИКОГО ТУРАНА, ГДЕ БЫЛИ ОБОЗНАЧЕНЫ ТЕРРИТОРИИ, КОТОРЫЕ В БУДУЩЕМ ДОЛЖНЫ ПРИНАДЛЕЖАТЬ ТУРЦИИ, НО ПОКА ВХОДЯЩИЕ В СОСТАВ ТЕПЕРЕШНЕГО СНГ?!

ВМЕСТО ПРОГНОЗА

За прошлый только год международными организациями принято более ста решений, направленных на прекращение гражданской войны в Югославии. Не помогло. Некоторые высказывают мысль, что надо ужесточить санкции против сербов, считая их агрессорами. Санкции есть результат нулевой. И мысль напрашивается сама: и почему бы не ввести санкции против всех воюющих сейчас сторон? Почему бы не лишить возможности их вести боевые действия?! И сербов, и хорватов, и мусульман? Поздно? Может, и нет. А вот новые санкции, более ужесточенные, против Сербии и Черногории, вернее, против новой Союзной Республики Югославии, только усугубят положение. Тут и гадать не приходиться.

Не приходится гадать и о том, что произойдет, если все-таки будет создана, кстати, и за счет сербских территорий, мусульманская республика в Боснии и Герцеговине, причем, во главе с исламистом - фундаменталистом.

Вот о чем надо думать сейчас, раз уж прозевали раньше...

Виктор ХОХЛОВ.

НАГОРНЫЙ КАРАБАХ : Арцах — пятый год войны

Original title: Нагорный Карабах: Арцах — пятый год войны
Author: Даниелян К.
No caption available for this image

Я давно стремилась в Арцах, но всегда считала, что сейчас не время для праздных поездок: поездка на служебной машине при нынешнем энергетическом кризисе — непозволительная роскошь, а воспользовавшись вертолетом или автобусом, могу занять место возвращающегося на родину беженца-карабахца.

Контакты с Карабахским Комитетом охраны природы были — мы помогали им чем могли, но на расстоянии. И наконец, новые обстоятельства позволяющие совершить официальную поездку, познакомиться с коллективом, узнать их потребности, обсудить перспективу совместного сотрудничества.

Судя по подаваемым средствами массовой информации сведениям, а также виденным мною в августе — сентябре этого года дорогам Зангезура, заполненным беженцами из НКР, я ожидала увидеть разрушенный, подавленный, опустошенный Степанакерт, готовилась к проживанию в подвалах под обстрелами. Все оказалось не так.

Да, Степанакерт разрушен, но, слава Богу, лишь частично. И что бесконечно радует глаз — город восстанавливается, работают краны, идет активный ремонт полуразрушенных зданий. Везде, где можно приложив небольшие усилия, восстановить жилье, уже живут семьи, вышедшие из подвалов или вернувшиеся из Армении как только наступило относительное затишье. Город полон жизни, звонкие детские голоса вплетаются в шум военной техники. Город живет, борется, празднуют победу возрождения. Степанакерт прошел, преодолел тяжелый кризис середины 92 г.: восстановлен водопровод, спасибо Горису — есть почти непрерывное энергоснабжение, работает, правда с перебоями, телевидение. Следом выходят из кризиса, восстанавливаются окрестные села — в Арцах идет обратный поток жителей.

Особенно важен этот процесс для Шуши. Разрушенный, частично сожженный город с неописуемо прекрасным белокаменным храмом. Слава господу, храм сохранился — возвышается как вечный символ связи времен. Среди общего безмолвия радостно видеть редких прохожих и особенно надписи на вратах уцелевших домов: «дом занят, ордер получен, хозяин — такой-то». На некоторых надпись продолжается — «хозяин на передовой». Беседую с мэром города, г. С. Бабаяном — «Да, постепенно Шуши оживает, заселяется бывшими армянскими беженцами из Шаумяна, Мардакерта, город, бывший в течение нескольких лет источником адского огня для Степанакерта, теперь возвращается к мирной жизни. Планы восстановления большие». Господь им в помощь.

No caption available for this image

Стоит чуть ознакомиться с местностью, как действительно поражаешься: как выстоял Степанакерт, открытый для всех огневых точек из Шуши, из Ходжалы, из выросших с очевидным, стратегическим прицелом и окруживших столицу плотным кольцом азербайджанских сел. Как не удалось им сжечь мятежный город дотла? Как он не только устоял, но и заставил их замолкнуть навсегда — теперь все это уже достояние истории. Воистину сила справедливости, правого дела легла на одну из чаш весов.

Ходжалы, пустой, ощетинившийся черными глазницами разрушенных домов. Частные дома и вагончики, подобные виденным мною в зоне бедствия — были расхищены из проходящих по Азербайджану составов и срочно установлены здесь — неимоверными темпами строился еще один город-убийца для Степанакерта. Не помогло.

Аскеран, частично в руинах, но сражающийся, несгибаемый. Так и вижу его ближайшее будущее — весь в лесах и подъемных кранах, восстанавливается подобно Степанакерту. Уверена, так будет, ибо видела, говорила с его героями, готовыми во имя свободы своего народа к любым лишениям, к смерти. Беседовала с матерями, женами, сестрами, покинувшими дома и обслуживающими сражающихся мужчин в самодельной походной кухне. Тикин Евгине, Лусик, Вера... Какие они поют песни, какие читают стихи — все создано здесь, в этом огне, силой духа, закаленного в этих боях. Автор песен погиб — с тем большим подъемом исполняют они эти песни, каждый раз возрождая его тем самым к жизни.

Именно здесь я поняла, как ошибалась, считая, что, если ты не воин, то твой приезд лишь в тягость сражающимся. Наоборот, я почувствовала себя изменившей нашему общему делу, ибо так поздно посетила этих людей, так поздно разделила с ними кусок хлеба, спела с ними. Как они были рады, что Армения помнит, знает, интересуется...

Встретилась с двумя дамами, с которыми вместе летела в Степанакерт — с т. Леной и т. Наирой руководительницами различных союзов. Они вернулись с передовых позиций в Мардакертском районе. Те же впечатления, то же воодушевление — «Боже мой, каждый из них Геворк Чауш, хватит ли слов описать увиденное?!».

Да, нам посчастливилось, мы стали свидетелями того взлета духа, который царит в этих окопах, того чувства правого дела, которое является опорой в неравной борьбе.

No caption available for this image

Подобный духовный взлет когда-то выводил нас на митинги, когда мы взывали — «Арцах». А ведь независимость Арцаха де факто состоялась, мы ее достигли, но словно не сознаем этого. Мы обязаны приложить все усилия для закрепления ее де юре.

Здесь в Карабахе все, вплоть до маленьких детей, четко сознают во имя чего терпят лишения, не променяют завоеванной свободы ни на что, ни на какие, пусть даже золотые, оковы. Меня постоянно сопровождало чувство вины — мы в Армении, кажется порой, растеряли то величие духа, что выводило нас на улицы, заполненные танками и солдатами, посланными для нашего усмирения. Да, мы очень много пережили, в наших домах сейчас холод и мгла, не хватает хлеба — но ведь нам навязаны война, блокада и не бывает невыстраданной, легкой победы. А если и бывает, то уж во всяком случае, не для нас, армян. Мы были столь наивны, что считали — стоит собраться вместе, продемонстрировать хлесткие плакаты, вскинуть вверх руки, по-скандировать сообща — и сила нашей правды все решит.

Мы слишком поздно поняли — лозунги о правах человека и правах народа — лишь удобный инструмент в политике сильных мира сего. В тех же регионах, где нужно уравновесить действие этих «прав», в ход пускается третий, прямо противоположный постулат «о нерушимости границ» — и бейся об него со своим правом на самоопределение. А в мире по-прежнему царит единственное право — право сильного. Слишком дорогой ценой приобретенное знание.

Да, мы обязаны пройти сквозь лишения, мы должны закалиться, обрести стойкость карабахцев, которые сражаются с нами бок о бок. Мы близки к победе, надо лишь вытерпеть, не сломаться, не оголить тыл Арцаха, выстрадать эту долгожданную победу.

Министр экологии Армении ДАНИЕЛЯН К. С.<br\ > Степанакерт.<br\ > НагорноКарабахская Республика, апрель 1993 года.

Фото Петра НОВИКОВА.