Черная стужа января

Материал из Karabakh War Press Archive
Перейти к: навигация, поиск
Original title: Черная стужа января
Author: Некрасов Т., Семенов А.
Source: Голос Армении (Коммунист) № 23(17207) from 1991-02-02
Original source: Авто, № 3, 1991 г.


Национальный вопрос один из самых острых, Это общеизвестно. Также известно, что ущемление прав хотя бы одного из народов оборачивается трагедией для всех. 13 января 1990 года в Баку, в столице союзной республики— армянские погромы. Спустя год, 13 января 1991 года стало для нашей страны вновь трагической датой: скорбная весть о горожанах, погибших при военном захвате вильнюсского телецентра донеслась из Литвы. Национальная дисгармония в Прибалтике дала о себе знать бедой. Бакинскую и литовскую трагедии невозможно сравнивать — анализ обстоятельства мы оставляем профессиональным политикам. Одно ясно с достаточной очевидностью, что единственный защитный механизм от подобного — это гарантия прав людей и народов на жизнь в строгом и неукоснительном соблюдении прав человека на всей территории всех суверенных республик, еще недавно безоговорочно составлявших «Союз нерушимый». Конечно, это не отменяет прав наций на самоопределение, без которого не может быть демократии, но и о святом праве каждого человека на жизнь в этом январе, вновь ставшем для страны «черным», мы не имеем права забывать.

12 января этого года в Москве состоялась общественная конференция «Геноцид армян в Баку в январе 1990 г.». В ее работе участвовали специалисты в области межнациональных отношений, представители демократических и национальных движений, представители зарубежных организаций, народные депутаты. Необходимость этой конференции была обусловлена еще и тем, что не прошло года со дня трагедии, а события уже оказались сфальсифицированы с поистине великодержавной щедростью. Трагедия в Литве, потрясшая страну, видимо не позволила уделить внимания конференции в средствах массовой информации. Но, между тем эти «средства», включая «Время», «ТСН», центральную печать все-таки заговорили о бакинской трагедии, но с поразительно одинаковым акцентом. Старательно обходится сама первопричина ввода войск в Баку, погромы мирного населения. Именно в денъ годовщины этих погромов ЦТ сообщает о готовящихся траурных церемониях на мемориале памяти погибших при вводе войск в Баку. Зададимся вопросом, а есть ли мемориал солдатам, убитым бакинскими боевиками, где безымянные могилы погибших во время резни? Что защищали те. кто выстраивал баррикады, не давая войскам войти в город, как не право на эту резню?

Корреспондент «Собеседника» М. Соколов писал в те дни: «Экстремистское крыло народного фронта Азербайджана (НФА) вывело людей на дороги, подставило их под огонь, показав свой авантюризм... Сессия ВС Аз. ССР осудила ввод войск в город. Но почему были допущены армянские погромы, которые шли в Баку с августа? Почему они, ставшие причиной ввода войск, проходили при молчаливом попустительстве властей?» Ответ на эти вопросы не получен общественностью страны до сих пор.

Московская конференция по бакинскому геноциду подготовила сборник докладов и документов, и скоро он будет напечатан. Бакинские беженцы до сих пор называют Баку «капканом с видом на море». Организаторы геноцида армян в Баку в январе прошлого года не только составили и роздали погромщикам списки армянских жителей Баку с адресами, но и блокировали военные городки, морской порт, аэропорт и железнодорожный вокзал. Об этом говорил на конференции капитан О. Одноколенко. 13 и 14 января на бакинском железнодорожном вокзале пылали страшные костры, это горели живые люди, пытавшиеся спастись бегством из своего родного города. Уже писалось в газетах, что войска, вошедшие в Баку с потерями и буквально с боями, нашли людей, ждущих насильственной смерти в больницах, штабах НФА, «накопителях», в подвалах. Этих людей, даже если бы их было не несколько тысяч, а всего лишь несколько сотен. — надо было спасти и никто, кроме армии, этого

тогда сделать не смог. Другое дело, что и армия сделала только то, что смогла, не больше и не столько, сколько требовалось, но давайте будем строги и к самим себе, а что сделали мы, чтобы спасти от резни мирное население Баку? Около трехсот тысяч армян жило в Баку до начала «Сумгаите». После завершения «баку» на Апшероне не осталось армян как этнической группы вообще. Только за год, предшествовавший январскому геноциду армян в Баку, было «незаметно» убито в домах, на работе, на улицах более 60 граждан армянской национальности, сотни искалечено, десятки тысяч изгнано. Январь 1990 года отнял жизнь еще у 125 человек, ставших жертвами резни в Баку.

Полное же число жертв до сих пор официально не названо. О потерях среди военных вообще предпочитают не говорить. А ведь в Баку при вводе войск и после этого боевиками было убито 29 солдат и офицеров.

О попрании общечеловеческих ценностей и норм морали говорит и тот факт, что отсчет «черного января» в Азербайджане ведут с 20 января, то есть с даты ввода войск, когда в основном погибли азербайджанцы.

Никто не может забыть того, что было. И если вокруг говорят о трауре по погибшим от ввода войск в Баку и отмечают этот день как дату трагедии, мы вправе спросить: а почему нет траура да погибшим военным, по убитым во время погрома мирным людям?

Самое трагичное для нашей страны, что она допустила сокрытие «Сумгаита» вне Азербайджана и героизацию «Сумгаита» в самом Азербайджане. Это привело к бакинскому геноциду в 1990 г.

Те, кто героизирует «баку», готовят новый «сумгаит». А героизация бакинского геноцида ведется именно смещением акцента в бакинских событиях к моменту ввода войск.

Так что же происходило в Баку до ввода войск? Не знаю, войдет ли в сборник материалов конференции свидетельство выступившего там беженца из Баку Вартаняна, но, думаю, у нас должно хватить сил выслушать этого человека.

Его, уже немолодого, уроженца Баку, партийца с 30-летним стажем, убивали в родном городе в ходе антиармянского террора минимум трижды. Первый раз в августе 1988-го у рабочей проходной нанесли удар железным прутом по голове. Выжил. Требовали, чтобы он уволился с работы и убрался из города. Он написал письмо товарищу по партии Генеральному секретарю ЦК КПСС и передал его с верными людьми в Москву. Чиновник из секретариата ЦК вернул это письмо в Баку с пометкой «разобраться». И «разобрались». Работники прокуратуры, начальник по работе и активисты НФА смеялись в лицо: мол, видишь, где у нас твое письмо, смотри теперь, что с тобой будет. Долго ждать не пришлось. Два бугая, назвав его по фамилии, толкнули в спину в метро навстречу летящему поезду. Удар в лобовое стекло отбросил Вартаняна на платформу. Несколько дней он пролежал в реанимации, затем в больничной палате. Когда сердобольная русская женщина, санитарка, сообщила, что врачи хотят убить Вартаняна и что лучше увезти его домой, несмотря на тяжелое состояние, его родственники, подкупив водителя «скорой помощи», сделали это. Месяц Вартанян не приходил в сознание До января 1990 года лежал дома и не мог встать даже для самого простого дела. Но, несмотря на это, он опять стал жертвой насилия. 16 января погромщики, вооруженные ломами и огнестрельным оружием, ворвались в квартиру Вартаняна и учинили в ней погром. Самое невероятное было в том, что погромом, дележом имущества и избиениями руководил... участковый милиционер-майор. Погромщики скинули с кровати больного, которому нельзя было даже двигать головой из-за травмы, и стали избивать. Затем сорвали бинты и повязки и стали прижигать незажитые раны пеплом и посыпать солью. Несколько раз в него вводили железный прут арматуры, требуя сказать, где прячет деньги. Пытка была невыносимой. Но денег не было. Была, правда, гордость семьи — фамильная библиотека из восьми тысяч томов, но грабители не обратили на нее внимания. Просто рвали и разрезали эти книги все в тех же поисках денег. Вартанян потерял сознание. Очнулся от боли. Оказалось, лежит на улице, абсолютно голый и соседские дети бьют его ногами. Потерял сознание. Пришел в себя от боли в длинном больничном коридоре «скорой помощи» при бакинской больнице им. Семашко Опять били ногами люди в белых халатах, оказалось, местные врачи. Проходивший мимо военный увидел плавающего в луже собственной крови старика-армянина, молящего о помощи, и поставил рядом с ним охрану из двух солдат. Раненый просил пить, и солдаты позвали врача. Тот вылил банку мочи в лицо раненому, приподнявшему голову, чтобы утолять жажду. Солдаты дали очередь в потолок, врач убежал. Вартаняна поместили в палату, где лежали жертвы погромов, армянские женщины, все почему-то раздетые догола. Вартанян, очнувшись, потерял сознание, еще раз, на этот раз от ужаса. Слева от него на кровати с одним матрасом металась тридцатилетняя армянка, из которой торчал заточенный железный прут, вогнанный снизу. Прут качался в теле от судорог, женщина кричала. Рядом сидела пожилая армянка, зовущая сына, повторяющая его имя, как в бреду. У нее не было глаз, вернее они были, но висели на щеках, у носа, лицо было в крови. Две пятнадцатилетние девочки, изнасилованные толпой во время погромов, бились головами о стены и решетки окна. Потом все затихло. Два дня пролежали раненые в больничной палате без еды, воды и медицинской помощи. Офицер, появившийся на пороге больничной палаты с врачом, спросил у того: «Кто из них выживет?». «Пусть все подохнут», буркнул врач. Тогда военный пригрозил дулом автомата, и врач кивнул на Вартаняна, забирай, мол, его. Что стало с оставшимися, никто не знает. Вартанян считает, что все они погибли.

Санитары, которые несли раненого вниз на носилках, были в «боевом» настроении и, видимо, поэтому па каждом повороте лестницы роняли носилки с потерпевшим. Затем оставили внизу у машины. Военные куда то отлучились. Тут опять нашлись врачи-доброхоты, которые стали на прощанье «лечить» Вартаняна ударами ног по голове. Он закричал. Солдат с автоматом, стоявший на послу у ворот неподалеку, дал очередь и воздух. Прибежали военные, но эскулапы ретировались еще быстрее. Затем Вартаняна отвезли на пирс, по дороге били уже водитель машины и сопровождающий. В порту перед паромом сбросили на землю и уехали. Паромы должны были вывозить армян в Красноводск и были окружены солдатами. Перед солдатами была цепь из активистов НФА.. Два солдата, взяв голого, завернутою только в одно одеяло Вартаняна на руки потащили к парому, но активисты с повязками сказали: «Армян не пускаем», пришлось опять показать дуло автомата. На пароме было около 2 тысяч беженцев, которые спустя сутки с небольшим оказались в Красноводске, уже в безопасности, но еще только в начале длинного горького пути изгнания...

Говоря о трагических событиях последних лет, известный поэт Юнна Мориц в своих «Записках на ладонях» говорила: «В дни Сумгаита, когда молчали власть и печать, наш отечественный фашизм отработал свой почерк... почерк всесоюзного Беззакония и Молчания». Сумгаит — это название города, находящегося в 20 километрах от Баку, стало нарицательным с февраля 1988 года, когда там три долгих нескончаемых дня шли погромы и резня армянского населения.

Непрекращающийся «ползучий» террор в течение двух последующих лет, безнаказанность погромщиков и срежиссированная шовинистическая истерия закономерно привели к январской трагедии в Баку. В столице Азербайджана резня повторилась в еще более диких масштабах. Это было всего лишь год назад. Как живут сегодня сотни тысяч армянских, десятки тысяч русских беженцев из Баку? До сих пор им не дан «статус беженца», не решен вопрос с компенсацией материального, ущерба и местом их постоянного проживания.

Но проблема и выводы конференции «Бакинский геноцид армян в январе 1990 года» должны быть поняты шире, чем проблема одного народа, одного национального меньшинства, одного конкретного случая.

Общество не должно допускать разгула расизма. Необходимо, чтобы во всех суверенных республиках люди, принадлежащие к так называемой «некоренной национальности», имели равные гарантированные права со всеми. Мы не должны допустить новой волны беженцев, но и не имеем права затягивать эвакуацию мирного населения в ситуации, которая угрожает жизни людей, как это было в Баку. Единственное, чего мы должны добиваться сегодня, невзирая на политические, национальные и религиозные различия, это реальная уверенность в том, что трагедия, подобная начавшейся в Баку 13 января 1990 года, больше не повторится никогда, ни с кем и нигде.

Т. НЕКРАСОВ,<br\ > А. СЕМЕНОВ,

(«Авто» № 3. 1991 г.).