Снова об интеллигенции, или некоторые невеселые мысли в связи с голодовкой армянских депутатов

Original title:	Снова об интеллигенции, или некоторые невеселые мысли в связи с голодовкой армянских депутатов
Author:	Воеводский Константин
Source:	Республика Армения № (12) from 1990-10-24

Мне было всего 5 лет, когда мы с отцом отдыхали в Латвии, в маленьком дачном поселке, и я довольно тяжело заболел. Амбулатория по случаю воскресенья была закрыта, и отец пошел искать врача и просить его о частном визите. Врач, который к этому времени как раз наполовину разобрал лодочный мотор, встретил просьбу без энтузиазма. Однако он пришел, поставил диагноз, а когда стал выписывать рецепт, ему показалась знакомой наша фамилия. Надо сказать, что несколькими годами раньше в тех краях практиковал мой дед, умерший за полгода до моего рождения. Наш доктор не был знаком с моим дедом и своим коллегой, просто он слышал фамилию от пациентов. Этого было достаточно, чтобы он наотрез отказался от гонорара: «Бог с вами, как можно — у коллеги!» — и сам принес на дом лекарства.

Этот случай, осмысленный мною много лет спустя, приходит на память, когда я размышляю о профессиональной или корпоративной (назовите, как хотите) солидарности интеллигенции. Конечно, можно припомнить и более солидные примеры, хотя бы драматическую историю с «Сатанинскими стихами» Салмана Рушди.

Когда аятолла Хомейни, претендовавший на духовную власть над миром ислама, приговорил этого дотоле малоизвестного писателя к смерти (точнее говоря, к убийству из-за угла) за его литературное творчество, писателю угрожала не только физическая расправа, от которой он опасался домашним заточением, но и крах литературной карьеры и разорение, так как книготорговцы, напуганные террористами, убрали с витрин книги Рушди.

Тогда многие известные европейские и американские литераторы заявили, что наложат запрет на продажу своих книг, если произведения их гонимого собрата по перу не вернутся на прилавок. Эта впечатляющая акция возымела немедленное действие. Дело было не в личных симпатиях (большинство участников акции с Рушди знакомы не были) и не в литературных пристрастиях (многие из них не одобряли опального сочинения). Писатели защищали коллегу, его право на свободное самовыражение, без которого они не мыслят своей профессиональной деятельности, они защищали свой цех от варварских посягательств диктатора.

Кто старое помянет, тому глаз вон — не будем припоминать нашей литературной братии ее прошлое отношение к гонимым писателям, обратимся к самой свежей истории.

В сентябре этого года группа депутатов ВС СССР от НКАО и Армении, протестуя против военного террора, развязанного в Арцахе союзными и азербайджанскими властями, объявила политическую голодовку. Проходила она не за тридевять земель, а в столичной гостинице «Москва» во время сессии Верховного Совета. Не имея исторических аналогов, трудно сказать, как реагировали бы на голодовку своих депутатов Палата общин, Конгресс США или Государственная дума. Зато мы знаем реакцию ВС СССР нулевая. Впрочем, мы ведь толкуем о профессиональной солидарности интеллигенции, не в том ли дело, что с профессионализмом и интеллигентностью в союзном парламенте дело дрянь?

Но голодавшие депутаты — не только парламентарии:

— Виктор Амбарцумян — всемирно известный астрофизик, президент АН Армении;

— Зорий Балаян — известный всей стране публицист;

— Сос Саркисян — народный артист СССР.

Какое участие в судьбе коллег приняли их почтенные корпорации?

О реакции Союза театральных деятелей или иной актерской корпорации, Министерства культуры, возглавляемого артистом, ничего слышно не было. Впрочем, может быть, она осталась неизвестной из-за пассивности коллег 3.Балаяна?

А какие шаги предпринял сам журналистский цех?

«Литературная газета» поместила обращение инициатора голодовки, своего сотрудника Зория Балаяна, но («...испортил песню!») заключила публикацию непристойной нотацией, смысл которой в том, что голодовка — не лучший метод разрешения сложных проблем. Спасибо за науку! Теперь сотрудники «Литгазеты» знают, что, случись кому из них дойти до края, он может рассчитывать на венок от редакции с поучительным текстом: «Самосожжение — не лучший метод разрешения сложных проблем».

Стоит ли говорить о профессиональной солидарности при отсутствии профессионализма? Прямое профессиональное дело журналистов — адекватно освещать происходящее. Увы, каналы гласности, давно и прочно закрытые для карабахской темы, в основном оставались таковыми и в ходе голодовки. В этих условиях не знаю, порицать или, напротив, хвалить за смекалку «Известия», которые сообщали о событиях в московской гостинице со слов своего ереванского корреспондента. Неисповедимы пути гласности! Путь до гостиницы «Москва» от берегов Невы оказался короче, чем от Тверского бульвара, поэтому материалы о голодовке армянских депутатов появлялись в питерских газетах «Смена» и «Литератор», три минуты получил в телепрограмме «Факт» Генрих Игитян — по-видимому, в нашей уродливой действительности это обыкновенное, казалось бы, исполнение своего профессионального дела вырастает до размеров едва ли не подвига.

Вызывает уважение решительная телеграмма президента АН Таджикистана академика Шукурова, которую он направил Горбачеву, как только к голодовке присоединился его коллега Амбарцумят Телеграмма была опубликована в Армении вместе с сообщением о том, что сын таджикского академика Рустам Шукуров, кандидат филологических наук, присоединился к голодовке.

Что можно сказать о «большой» Академии? Амбарцумяна посетил президент АН СССР Марчук и был, говорят, изумлен чинимыми в Арцахе безобразиями, о которых он только теперь узнал, а сопровождавший его академик Кудрявцев даже сказал, что это нечто из ряда вон выходящее. После этого Горбачеву было послано какое-то письмо. Согласимся смиренно, что эта вялая суета все же лучше прежнего поведения академика в связи с голодовками А.Д.Сахарова.

Поддержку требованиям голодающих выразили участники карабахских слушаний, организованных комиссией Ленсовета по правам человека, тридцать с лишним ленинградских писателей. Соответствующая резолюция была принята многолюдным митингом на Дворцовой площади.

Воздадим должное всем, кто не остался в стороне, но и согласимся, что чего-либо подобного впечатляющему единству литераторов в случае с Салманом Рушди, мы не наблюдали.

Дело не только в том, что российская интеллигенция, даже в лице таких неординарных представителей, как президент Академии наук, выказала нравственную, историческую и политическую слепоту, за два с половиной года не сумев разобраться в существе карабахского вопроса. Можно чего-то не знать и в чем-то не разбираться, но как не понять, что если 82-летний академик и известный журналист, перенесший операцию на сердце, объявляют политическую голодовку, то, значит, все «лучшие» методы ими уже испробованы. Уважая своего собрата по цеху, нужно уважать и сделанный им нравственный выбор, тогда не придется позориться банальными поучениями в стиле «Литгазеты».

Все сказанное наводит на мысль, что солидарность и взаимная поддержка внутри всего слоя интеллигенции и ее профессиональных отрядов есть непременная составляющая национальной и общечеловеческой культуры, утраченная нашим многострадальным отечеством наряду со многим другим.

Остается утешаться наблюдавшимся на этот раз скромным, но все же прогрессом, в сравнении с дружным лаем, которым советская интеллигенция награждала еще недавно своих лучших представителей. Хочется верить, что мы, действительно, начинаем обретать человеческий облик, но зачем же так робко и медленно!

Константин ВОЕВОДСКИЙ.