Раны Армении: Два года спустя

Материал из Karabakh War Press Archive
Перейти к: навигация, поиск
Original title: Раны Армении: Два года спустя
Author: Батыгин А., Мосин И., Саркисян А.
Source: Голос Армении (Коммунист) № 274(17162) from 1990-12-08
Original source: Правда, 7 декабря
Ga-19901208-274-d-p1.jpg

Мы сверяли свои нынешние наблюдения с теми, прошлогодними, вникали в детали, стараясь сдержать эмоции. И до поездки сюда знали: не все еще ладно в зоне землетрясения. Однако больше всего страшило: не стало ли отношение к той декабрьской трагедии спустя два года будничным, не улетучился ли тот всеобщий дух сострадания, участия, самопожертвования первых дней!

Сумели ли мы ответить здесь, в Армении, на все волнующие, и не только нас, вопросы? Вряд ли. Но, поверьте, читатель, в ходе нынешней командировки лишний раз убедились: писать с холодной рассудочностью о возрождении жизни на израненной здешней земле невозможно. Трагедия Армении все еще продолжается.

Белый город, черная судьба

Спитак — по-армянски белый город — волею судьбы оказался в эпицентре землетрясения. Жить после такого потрясения — значит строить. Новый Спитак поднимается в нескольких километрах от прежнего, разрушенного, чтобы не бередить душу, подальше от руин, еще недавно бывших жилыми домами, детскими садами, магазинами.

В долине, возле шоссе, ведущего в Ереван, встают кварталы-новостройки. В нескольких домах, поближе к «итальянской деревне», уже поселились люди. Заходим в одну из квартир. Работник пожарной охраны Татевос Каребян показывает просторные комнаты. Нет, правда, еще газа и горячей воды, но хозяева не унывают.

Дома на улице, где поселился Татевос с семьей, возводили посланцы Узбекистана. Приехали сюда, торопя время, по-братски поспешая на помощь, 1.200 строителей, а сегодня остались лишь шестьдесят. Не по душе пришлось здешнее житье-бытье, работа тяжелая?

— Труд для нас привычный, заработки хорошие,— пояснил штукатур из Коканда Дмитрий Тян.— Никуда бы не уехали, пока стройку не закончили. Только разве мы, рабочие, решаем...

Действительно, дел в Спитаке для квалифицированных строителей непочатый край. Семье Каребянов повезло, но ведь сколько еще бедствует в вагончиках, гаражах, подсобках, времянках, сшитых на живую нитку. Секретарь Спитакского райкома Компартии Армении Сергей Григорян расстелил на столе бумажную «простыню», испещренную цифрами. За год и девять месяцев в городе и районе введено 46 процентов жилья от намеченного по плану. Цифра эта — «одна на всех», общая для посланцев Узбекистана, Эстонии, России, местных строителей. У одних показатели повыше, у других поменьше, однако в целом картина безрадостная. Ведь 48 тысяч спитакцев остались без крова. А тут узбекский «десант» пакует чемоданы...

— Что меня больше всего волнует? Люди, люди! — едва не срывается на крик начальник объединения «Узбекспитакстрой» Геворг Миракян.— Да, техника остается, но кто сядет за рычаги, возьмет в руки мастерок? Приехало больше тысячи, а сейчас, за октябрь—ноябрь, набрали всего 120 местных. Объединение укомплектовано на 20 процентов. Чем брешь заполнить?

А материалы, сырье? Железнодорожный вагон по норме должен прийти из Ташкента через 12—15 суток, а ждем по 40— 45. Открываешь двери, а там не цемент, а камень! Пока металл дойдет, вагон «худеет» тонн на тридцать. Штрафы железнодорожникам предъявляем — что толку...

Осенью уходящего года все строительные материалы, механизмы «Узбекспитакстроя» переданы на баланс Министерства строительства Армении. К сожалению, напоследок случилось невероятное: под покровом ночи кто-то угнал 28 машин—цементовозы, кран, «КамАЗы», «Татры». Следы их обнаружили по ту сторону Кавказского хребта, в Ессентуках, где узбекские строители, по словам Миракяна, возводят санаторий для своей республики...

Собираются в дорогу и эстонские рабочие. Здесь, в Спитаке, они строят пять домов.

— Контракт у нас подписан на два года,—объяснили они,— к новому году нас тут не будет. Проблемы? Честно говоря, надоело хлебать непонятно что. Третий день без ужина — не привезли продукты вовремя из Таллинна. Обед впору выливать, так невкусно. А обходится в четыре рубля... Нет, не подумайте, поработали бы еще, но пора навести порядок во всем. Если продлят договор, останемся.

Спору нет, своих забот у себя дома, в республиках, выше головы. И все же... Реальность такова: Армения, похоже, остается один на один с бедой.

...Между Спитаком, лежащим в руинах, и новыми его кварталами — кладбище. Внушительные надгробия, мрамор. Армяне чтут память. Случалось, подучив компенсацию за разрушенный дом, тут же тратили деньги на сооружение памятника. Останавливаемся у одного из них, запечатленного на снимке, который вы, читатель, видите. Здесь покоится мать-героиня Мариэтта Бабаян с четырьмя детьми. Семеро остались сиротами. На взгорке поставили церковь — пока временную. Есть где преклонить колена, оплакать ближних.

Белый город, черная судьба...

И все же жизнь возвращается в Спитак. В прошлую нашу поездку побывали в местном объединении. Небольшой город славился своей продукцией, даже в Париже женские платья местной марки произвели фурор. Пока цехи лежали в развалинах, возрождение былой славы началось в складском ангаре. Уже в январе прошлого года, спустя месяц после подземного удара, здесь принялись шить самое необходимое — постельное белье, полотенца, халаты. Сегодня в том самом ангаре — новые цехи пока возводятся — шьют детские шубки, кожаные и утепленные куртки, модные джинсовые платья. Генеральный директор объединения, энергичный Арсен Оганян показывает свои «владения»:

— До землетрясения ежегодно выпускали продукции на 120 миллионов рублей,— говорит он,— ныне лишь на 35 миллионов. И все же горжусь нашими людьми. В цехе вечерами сидят в пальто, холодно, дует из всех щелей. Многим до получения хорошего жилья, ох, как далеко! Но не унываем. Вот бы со снабжением дела поправить. Получаем по договорам сырья лишь 60 процентов от потребности. И еще. До беды заключили с помощью Москвы контракт с японской фирмой на поставку нам оборудования. Потом стало не до этого. А сейчас «Технопромимпорт» заявляет: дескать, кредитами не располагает, сами выкручивайтесь. Выходит, все несчастья на нас — Стихийные, финансовые. Не многовато ли?

Вернется имя. А дух?

На центральной площади Ленинакана — памятник вождю. Сегодня он спрятан за фанерными щитами. Вроде, в прошлый свой приезд трещин не заметили. Оказалось, облили краской Ильича. А потом стыдливо прикрыли изваяние.

В местной печати Ленинакан называют не иначе как Кумайри. Поинтересовались у заместителя председателя горисполкома Рафаэля Акопджаняна, как правильно писать.

— Постановление исполкома о переименовании есть,—пояснил он,— но сессия горсовета еще не утвердила его. До нового года решим вопрос.

Дать новое, точнее, вернуть старое имя городу, конечно, можно. Но, думается, сегодня важнее дать людям надежную крышу над головой, вдохнуть уверенность в завтрашнем дне.

Разве забудется тут прошлое? Не случайно именно здесь, в республике, родилось выражение «национальный стресс». Среди главных задач по возрождению нормальной жизни в городах и селах северной Армении — социальная реабилитация населения, особенно юных граждан.

...Вот она, школа № 9. В тот декабрьский день шли, как обычно, занятия. Вдруг раздался сильный гул, потом треск, и здание заходило ходуном. Погибли сотни детей, учителя.

Новый директор школы № 9 Фердинанд Айдинян (прежний погиб 7 декабря 1988 года) показал свое временное пристанище — дощатые бараки. Приезжали в школу, рассказал он, психологи из Франции, США, занимались с ребятами. Тем, кто пережил то страшнее потрясение, в первую очередь нужно повышенное внимание. А его-то не хватает. В Ленинакане днем с огнем не достать, тетрадей, карандашей. В нынешнем году в школе собираются начать углубленное изучение английского языка. Доброе, полезное дело может сорваться — не достать нигде учебников для первого и второго классов. Может, прочитав эти строки, работники просвещения откликнутся, помогут? На всякий случай адрес девятой школы: Республика Армения, город Ленинакан, ул. Победы, дом 40.

...Ленинакан — Кумайри... Где твоя былая краса? Где взять силы, чтобы выстоять, не закричать в голос?

— По счастью, в нашей семье никто не погиб,— взволнованно рассказывает инженер чулочной фабрики Самвел Григорян.— Только трехкомнатной квартиры, где жили родители, мы с женой и двое детей, не вернуть. Обитаем — иначе не скажешь — в гараже, будет время, загляните: проспект Ленина, во дворе дома № 120. Окон нет, туалет, вода — на улице, готовим еду на электроплитке. В гараже только спим. И так третью зиму...

В горисполкоме мы записали в свои блокноты: 120 тысяч ленинаканцев остались без крова, а введено нового жилья всего 7—8 процентов от намеченного на два года. Ни одно из крупных предприятий города не восстановлено, а значит, не выпускается нужная республике продукция. Речь идет о заводах шлифовальных станков, камнерезном, «Строммашине».

— Если бы не блокада,— говорит Р. Акопджанян,— пожалуй, половину обитателей времянок смогли бы переселить.

Эти домики — настоящая раковая опухоль. Не сдвинешь в сторону, нельзя прокладывать коммуникации, развертывать новое строительство. Из-за блокады город два месяца сидел без газа, без железобетона, асфальта. Кто не знает сегодня «Ани», 58-й квартал Ленинакана — огромную стройку, где, верим, когда-нибудь справит новоселья едва ли не половина жителей города. Сколько же проектов нашло здесь свое воплощение— в туфе, бетоне, камне, кирпиче: казахских, кировских, нижегородских, а вот, сразу видно, тульских — с самоваром на фасаде... Настоящая лаборатория, как говаривали в прежние времена, передового опыта, а тут еще в сейсмостойком варианте. Уверены, самые привередливые, не отказались бы поселиться в таком уютном, красивом доме, где вскоре обоснуется полный тезка одного из нас — Арам Саркисян. Плотник, маляр, он с особым тщанием отделывает трехкомнатную квартиру на втором этаже — ведь именно ордер на нее обещали выдать Араму.

Заглянули мы и к военным строителям. Стройку ведут представители Киевского, Белорусского, Одесского округов. Строят для себя, но одновременно делают доброе дело и для пострадавших от стихии. Ведь часть квартир из каждого дома передается местным очередникам.

Вносят свою лепту в общую копилку и посланцы Минатомэнерго, других министерств и ведомств.

Да, побольше бы счастливчиков вроде Арама Саркисяна! Минсевзапстрой уже сдало под ключ 31 дом, а весь двухгодичный план министерства включает 84 здания.

Но не все и в этом микрорайоне гладко. Вот у костра бригада «Казахстроя».

— Нет материалов, цемента,— жалуются они,— потому и сидим.

«Помоги себе сам»

Последний наш адрес — Кировакан, третий по величине город Армении, прежде зеленый и уютный. Город пострадал поменьше Спитака и Ленинакана, но кто скажет, на каких счетах можно измерить человеческое горе?

...Долго ищем горисполком, находим его, как и все партийные и советские учреждения здесь, в зоне землетрясения, разместившимся во времянке. В тот день, в четверг, шел прием граждан. В очереди пожилые, молодежь, тут же милиционер — не для порядка, по личному делу.

— Из десяти, посетителей,— делится председатель горисполкома Вандос Карагезяш,—девять просят квартиры. 15 тысяч семей без крова. Где взять жилье? Собирались у нас за два года построить 800 зданий, получилось 128.

Карагезян на память выдает цифры, проценты. Понятно, вместо стен они вряд ли сгодятся. А ситуация в более удачливом, на первый взгляд, Кировакане незавидная. И отсюда уходят прибывшие из разных уголков страны строители. Из украинского «десанта» осталась лишь половина. Ушли белорусы, сдав 15 домов, 12 тысяч квадратных метров жилья вместо плановых 110 тысяч. Кто кинет камень им вслед, когда в республике своя беда?

Без преувеличения, мы, остро почувствовали в эти дни бесконечных переездов: философия «помоги себе сам» пустила крепкие корни в сознании едва ли не всех, кто так или иначе причастен к зоне бедствия. Так неужели нет просвета, рухнули надежды на возрождение в ближайшие годы даже не сытой, не комфортабельной — просто нормальной человеческой жизни в Ленинакане, Спитаке, Кировакане? Просится на язык старая, заезженная донельзя, но в сути своей верная фраза — кто-то ведь должен!..

Россия остается

Заместитель начальника Главного управления по строительству и восстановлению объектов в районах Армянской ССР, пострадавших от землетрясения, при Совете Министров РСФСР Виктор Куликов на стройке в Ленинакане с первых дней восстановительных работ. Привез семью, словом, подошел к делу основательно.

— В Ленинакане,— говорит он,— введено в строй российскими строителями 115 тысяч квадратных метров жилья. Очень большой задел. Люди трудятся с полной отдачей. Находим полное взаимопонимание с местными властями. Например, сейчас несколько возросла напряженность в социальном плане. Строители должны иметь все возможности для спокойной работы.

За прошедшие два года на стройке сложился хороший, надежный коллектив. Мы освоили новый метод строительства из монолитного железобетона. Я убежден: одна из наших перспективных задач — сохранить сложившийся коллектив, активно использовать опыт его работы в сейсмоопасных зонах. Словом, сохранить, не распылить опыт россиян, обретенный в экстремальных ситуациях, в России ведь тоже частенько трясет, на Дальнем Востоке, например. А мы уже знаем, как быстро, качественно строить устойчивые здания.

Я считаю, продолжил В. Куликов, что мы здесь должны оставаться до тех пор, пока не выполним взятые обязательства.

...И еще об одной встрече не можем не рассказать. Пожалуй, вся Армения знает имя начальника Краснодарского объединения «Агропромстрой» Виктора Рыбалко. Строят кубанцы основательно, красиво. Кругом чистота и порядок, именно тут проехали по заасфальтированной улице — чуть ли не единственной в возрожденных районах.

Налажены в Ширакамуте быт и питание строителей. Есть у них своя банька, прекрасная столовая с «персональным» столом для именинников с трогательным плакатиком: «Сегодня «обнюхиванию» не подлежат». Шутка с двоимым дном — на стройке сухой закон. Заметят в подпитии, даже в свободное от вахты время,—тут же накажут рублем или отправят домой.

Вместе с нашим старым знакомым, главным инженером СПМК-10 Генрихом Канцем осматриваем многопрофильное хозяйство кубанцев. Жилье со сейсмологическими поясами — сдано 133 дома, до конца декабря еще двадцать добавится. Одну из улиц благодарные сельчане собираются назвать Краснодарской.

Останутся на добрую память в селе о кубанцах и фермы, и склад удобрений, и даже... завод по производству сыра, который с гордостью показал нам директор местного совхоза Ваник Мазманян.

Кстати, у краснодарцев достаточно и трудностей. В дефиците цемент — в месяц из 27 вагонов приходит не больше восьми. А дневная потребность строителей — вагон. На пилораме даже отходов не осталось, все щепки в дело пошли. Задержки, рассказывали нам, с сантехникой, электрооборудованием.

— Мне довелось работать бок о бок с итальянцами, шведами, французами. Отличные ребята, прекрасные строители. Но скажу прямо — наши ничуть не хуже, хватит стонать по поводу собственной безрукости. Надо только создать нормальные условия, обеспечить всем необходимым, и дело пойдет! — убежденно говорил нам Г. Канц, тридцать лет отдавший различным стройкам.

Только слепец не видит

Вернувшись из поездки по зоне бедствия, мы попросили подвести общие итоги двух восстановительных лет министра строительства Армении Гагика Мартиросяна.

— План строительных работ выполнен примерно на 33 процента,— сказал он.— Значит, сотни тысяч людей по-прежнему не имеют крыши над головой. И что самое печальное, неизвестно, когда ее обретут. Основные причины, сдерживающие строительство, — трудности с материально-техническим снабжением, блокада, возросшая политическая и социальная напряженность в регионах, оказывавших нам помощь. Сегодня под разными предлогами республики, края, области отзывают своих специалистов из зоны бедствия, и, судя по всему, к нам они уже больше не вернутся. Ушли узбеки, белорусы, казахи, литовцы, сворачивают дела эстонцы.

Прежде всего хотелось бы подчеркнуть: мы никого ни в чем не обвиняем, ничего не требуем. Прекрасно понимаем, что в тех же Белоруссии, Казахстане своих бед, горя выше головы. И самое искреннее им спасибо за все, что сделали в труднейший для нас момент истории. Поверьте, армянский народ этого никогда не забудет. Я хотел бы особо подчеркнуть, что уходят не все. Заключено соглашение с российским правительством о продлении помощи на следующие два года. Надо ли говорить, что значит для нас в нынешней ситуации подобное решение россиян? Есть надежда, что и некоторые другие регионы в той или иной мере будут оказывать помощь.

— Принципиально важно,— продолжил наш собеседник,— что со следующего года меняются деловые взаимоотношения. Теперь за все стройматериалы, технику, специалистов Армения будет полностью расплачиваться. Безвозмездная помощь ведь не может быть бесконечной, мы готовы со всеми сотрудничать на взаимовыгодных условиях. Прекращается также строительство различных объектов по всей республике. Людей, технику перебрасываем в зону бедствия, активно привлекаем местных жителей в строительные организации. Стараемся всячески развивать собственную сырьевую базу. Словом, позиция, такая: сегодня мы должны рассчитывать в основном только на собственные силы!

...Признаться, лично у нас такой подход к делу вызывает самое искреннее уважение и симпатию. Когда полтора года назад мы ездили по зоне бедствия, то частенько слышали ссылки на постановления высоких органов о том, что зоне было обещано то-то и то-то, но вот то-то не дают, подводят, не находят и т. д. Кое у кого сквозил в разговорах некий дух иждивенчества — раз вас обязали, значит, вы нам должны построить. Добровольческая помощь на поверку приобретала оттенок обязательности, принудиловки. И, откровенно говоря, это вызывало чувство раздражения. Все понятно: поможем, чем сможем, но и вы тоже должны сами разворачиваться. Сегодня ситуация в корне изменилась. Сегодня упор делается на собственные силы.

Мрачные, тревожные мысли лезут в голову. Как бы мы ни критиковали старую систему, но худо-бедно при всех наших недостатках пусть не за два года, побольше, но восстановили бы зону бедствия. Так только ли одни минусы были в нашем совместном проживании? Вспомним Великую Отечественную, вспомним разрушенные Ташкент, Ашхабад. Справился бы хоть один народ в одиночку с теми бедами, которые время от времени обрушиваются на кого-то из нас? Что, если, не дай бог, сейчас где-то тряхнет — в Молдове, Прибалтике, Грузии — с такими же последствиями, как в Армении? К кому обратятся за помощью? Да, мировая общественность окажет поддержку. Но заново, капитально, как когда-то в Ташкенте, строить поселки, города для сотен тысяч людей, увы, не станет. Пора бы всем понять — так уж сложилось исторически, географически, экономически — что мы все соседи и никому, кроме друг друга, еще долго не будем нужны.

Вместе и горе одолеем

Армянская трагедия с большой яркостью и убедительностью доказывает: преодолеть трудности можно только сообща. А потому, на наш взгляд, не видеть, не понимать этого могут только слепцы или откровенные авантюристы. Те, кого лично, персонально еще не опалило дыхание беды. И как хотелось бы, чтобы деятель любой политической окраски, прежде чем к чему-то призывать, своими глазами посмотрел бы на продуваемые насквозь фанерные ящики, именуемые жильем, поговорил с людьми, которые уже не плачут, не сердятся и не смеются. С людьми, которые потеряли даже надежду.

Россияне остаются помогать братьям-армянам. В нынешней ситуации подобный факт обретает особый смысл. Мы специально задавали десяткам земляков один и тот же вопрос: может, и им стоит уйти, ведь в России своих бед хватает, другие вон не стесняются. Самое великое, прекрасное и трогательное, что россияне — рабочие и прорабы, снабженцы и начальники трестов — просто не понимали наших вопросов. Прораб московских строителей, симпатичная милая женщина Галина Кузнецова на наши вопросы ответила коротко и емко:

— В войну тяжелее было, и то раненых не бросали. Армения сейчас тоже изранена. Можем ли мы их оставить?

А Генрих Канц, не скроем, наш всеобщий любимец, воплощающий лучшие черты современного хозяина, с гордостью водил нас по прекрасно отстроенному селу, спрашивал и сам же отвечал:

— Да как можно все это оставить? Нам ведь не так много осталось, чтобы все закончить. Совесть, совесть-то должна быть.

Заметим, Краснодарский исполком краевого Совета уже трижды принимал решение о возвращении своих строителей из Ширакамута домой. Сняли их с довольствия, лишили субподрядчиков. В зоне бедствия все организации, оказывающие помощь, в продовольственном, материально-техническом отношении полностью зависят от своих регионов. Так вот краснодарские строители в Армении сейчас, что называется, на подножном корму. Но уходить не хотят. Со стройматериалами, повторяем, трудности, а уйти совесть не позволяет. У краснодарских строителей она точно есть!

И еще одно, что вынесли из командировки в зону человеческого горя. Все мы сегодня становимся не только свободными, независимыми, суверенными. Мы остаемся один на один со своими бедами, проблемами, заботами. Боимся, что при нынешней нетерпимой обстановке в тяжкое время очень крепко подумает, прежде чем прийти на помощь, трижды заклейменный с высоких трибун, в очередях у пустых прилавков, центр. И не протянет руку помощи сосед. Каждый ведь за себя. Поверьте, армянская трагедия с ее нестерпимейшей людской болью показывает: когда каждый за себя — страшно. Страшно прежде всего в плане нравственном. Честность, порядочность, доброта отступают, загоняются куда-то вглубь. Разве нам мало горя?

А. БАТЫГИН,<br\ > И. МОСИН,<br\ > А. САРКИСЯН,<br\ > М. СКУРИХИНА (фото). (Спец. корр. «Правды»).<br\ > Армения, декабрь.

Сегодня, 7 декабря, во вторую годовщину страшной даты, вспомним об уроках землетрясения, помянем тех, кого нет с нами. Во имя будущего, во имя наших детей. Давайте помянем вместе!

(«Правда», 7 декабря).