Память земли
| Original title: | Память земли |
| Author: | Мартоян Лили |
| Source: | Республика Армения № 89 (131) from 1991-05-18 |
1400 лет назад в области Малый Сюник Большого Айка было основано село. И четырнадцать веков запах свежего хлеба поднимался в небо, и очаг геташенца веками не давал покоя скотоводу-кочевнику. Он пришел и победил. Пришел и растоптал. И кровь пришельца почернела и превратилась в сгусток яда, спрятанный под клыками смердящей пасти. Со злой надеждой он ожидал своего часа.
И этот час предначертали в Московском Кремле «красными чернилами» всей горбачевской рати. Рука продажных генералов вручила царскую грамоту Муталибов-хану — во исполнение.
И Геташен, который дал второй мировой войне 1600 солдат, 850 из которых стали «пушечным мясом», после зловещего безмолвия десятилетий впервые увидел на своей земле «живую» пушку, которая стреляла, чтобы убивать. А еще — солдата-фашиста. Голубоглазого и чернобрового. Оба — как первобытные люди, с ноздрями, расширенными от запаха крови и разбоя. Увидел сидящий в танке и прячущийся за его броней сброд, который приходил и терпел поражение, вторгался и бывал бит, а теперь вошел в Геташен благодаря черному предательству. Он не пришел бы безоружным, без танков, без «конституционной» помощи тоталитарной империи. Неужели тысячачетырехсотлетняя генная память геташенца позволила бы пришельцу топтать землю своих предков?
Но за всю тысячелетнюю историю героических битв Геташен еще не принимал такого неравного боя. И противник заранее знал, каким будет его злодейство, и всех ИХ, поименно: Татул Крпеян, Артур Карапетян, Мушег Мхоян, Валерий Назаретян, Симон Ачикгезян, Зарзанд Даниелян...
И много еще заложников и пленных...
ОДНА ДВЕРЬ ЗАКРЫВАЕТСЯ, ДРУГАЯ ОТКРЫВАЕТСЯ
Цахкадзорский пансионат «Нарек» имеет горький опыт «приюта» для беженцев. Сначала приехали из Сумгаита, потом из Кировабада и Ход-жалу, наконец, из Баку. Но это не было концом.
«Потерявший терпение» Азербайджан устал называться «интернациональной» республикой, решил, воспользовавшись своим «конституционным» правом, стать моногенным халифатом за счет «неблагодарных» армян. Нахичеван не застрял у него поперек горла, не стал бревном в глазу, не заставил позабыть дорогу в странах Арцах.
Директор пансионата «Нарек» Дереник Смбатян: — Сегодня у нас живут около 290 беженцев, все имущество которых состоит из того, во что они одеты. Больше ничего у них нет. Грабитель приобрел опыт, усовершенствовался. Мы должны по мере возможности возместить потери этих людей, хоть как-то облегчить их боль. Цахкадзорский горторг, правление Айкоопа и министерство торговли республики заботятся об этом. Обнадеживает то, что в эти дни рядом с нами находятся милосердные люди, и кооператор Артем Аракелян — один из них. Привезенные им 500 пар обуви и 25 тысяч рублей были очень нужны.
Врач Разданской центральной районной больницы Роберт Саакян: — Основная задача сегодня — вывести людей из стрессового состояния. Вместе с нами в этой работе принимают участие невропатологи Ереванской республиканской больницы. Беженцы обеспечены медикаментами, детским питанием.
Геташенец Микаэл Джагарян: — Тяжело. Потому что у геташенца никогда не было психологии беженца, а тем более «туриста», который в столь тяжелые для Армении дни отсиживается в пансионате до тех пор, пока Москва не соизволит самолично кормить нас с ложечки, пожаловав «статус» беженца. Этот «статус» не станет Геташеном, землей предков. Могут — пусть вернут нам наше село, предоставят надежные гарантии безопасности жизни, а не могут — пусть создадут, здесь условия для временного жилья. Геташенцы трудолюбивы, как пчелы, без работы пропадут. А там увидим, какую дверь откроет перед нами Господь.
Србуи Сафарян, 65 лет: — 30 апреля мой муж был на ферме, когда на него напали, отобрали лошадь, деньги, пиджак. Ему удалось бежать, вслед стреляли... Собрали нас всех на майдане, мол, собирайте вещи, машины предоставим. Только машины они пригнали, чтоб грабить. Язык не поворачивается рассказать, что они вытворяли.
Мартунашенец Гагик Оганесян, 63 года: — На танках, БТРах вместе с азербайджанскими милиционерами русская армия вошла в наше село, четверых убили, среди них и моего брата. Трупы мы похоронили, на следующий день стреляли в сторону кладбища. Знали, что мы будем ставить свечи на могилах, стреляли, чтоб убить и нас. А геташенцам даже не позволили хоронить убитых на кладбище, похоронили прямо во дворах.
Потом наше село сожгли. Мы убежали в лес, оставались там два дня. Потом тайно пришли в Геташен.
У нас нет ни танков, ни солдат, вот поэтому мы — как со связанными руками...
ЛЕГЕНДА, КОТОРОЙ ХОЧЕТСЯ ВЕРИТЬ
Айрик Колоян — геташенец. И его отец был геташенцем. И дед. И дед деда... Во вторую мировую он дрался, как лев, так же, как и его отец Назар. Сколько он получил медалей! С той только разницей, что отец воевал против турок, он — немцев. Но с кем бы ни воевал армянин, турок всегда стоит перед глазами. Армянину-то это хорошо известно. И несмотря на войну с немцем, перед глазами вставал Геташен, окруженный азербайджанскими селами. В памяти — услышанная от старожилов села легенда.
«Шахверди-хан семь раз окружал Геташен и семь раз не сумел его взять. Наконец, пришел к царю Ираклию и увидел у него Саят-Нову. Обрадовался, думая, что этот любимый всеми ашуг — турок, который замолвит слово перед грузинским царем. Рассказал, что с ним приключилось. Так, мол, и так, есть такое село Геташен, семь раз атаковали, а взять не можем. Дай свое войско, покончим с ним. Тут Саят-Нова делает знак Ираклию, мол, вели ему на минуту выйти. Только Шахверди выходит, царь Ираклий восклицает: «Что это за героический народ, который невозможно сломить! Зови его, я знаю, как ему ответить». Турецкий хан возвращается, царь говорит: «Я не дам тебе войско, чтобы ты покорил это героическое село. Иди и примирись с ними...
Эту легенду рассказывает Айрик-ами, а мне так хочется верить, что в каждой легенде есть доля правды. Что в действительности сказал грузинский царь турецкому хану» мы никогда не узнаем. Но то, что он принял мудрое решение, не опозорив свой царский герб — это уже не легенда, а исторический факт.
«ПОЗОР ШАХУ, ЕГО ПРЕСТОЛУ...»
— сказала старая жительница Геташена, и речь, конечно, шла не о Шах-Аббасе.
Это обвинение-проклятие отражалось в глазах депортированных, людей, не сходило с языка, хотя боль их не делалась от этого меньше ни на йоту.
Женя Атанесян, 60 лет: — Солдаты стоят, азербайджанцы хватают нас и заталкивают в машины. Если пришли солдаты, то причем тут азербайджанцы. С ума можно сойти... Оказывается, Горбачев специально их прислал, чтоб нас стерли с лица земли. Перерубили все топорами, по-привезли собак — каждая с меня ростом. Собака положила лапы мне на грудь, русский солдат ее держит, а азербайджанец приставил нож к горлу, мол, отдавай деньги...
Артур Бабаджанян, 8 лет: — Я помню, пришли азербайджанцы, увели отца, увели нашего соседа, сожгли дома... Потом нас привезли сюда... Но я поеду в наше село... Обязательно поеду...
Андрей Атанесян: — Отца убили прямо перед нашим домом, на глазах у матери. Я в это время был на другом конце села... Сопротивлялись, как могли, но что можно сделать против танков?..
Зоя Читчян, 39 лет, мать пятерых детей: — ...Девочек мы два дня прятали в землянках, чтоб не попали к ним в лапы...
Мовсес Хатаян: — Наш дом стоял в верхней части села. Односельчане прибежали и сказали, что армия и ОМОН надвигаются. Видим, и вправду идут. Прямо в постели убил одного больного, его соседа и еще несколько человек увезли, куда — неизвестно. Сожгли дом Рафика Мхчяна, его самого избили, требовали, чтоб сказал, где фидаины. Но у нас фидаинов не было — тогда не было. Заходили в дома, забирали кому что нравилось. Мишу Джагаряна и Мелика Акопкохяна взяли в заложники. Я как инвалид войны скажу только одно. Мы привыкли говорить о фашистах, но азербайджанец по приказу русского творил вещи гораздо страшнее...
Аркадий Налбандян: — Врач Геворк (Геворк Геворкян из Еревана — Л. М.) спасал многих наших сельчан, особенно детей. А теперь он сам заложник... Просим наше армянское руководство сделать все, чтобы спасти его и других заложников.
Аграпина Баласанян: — Сохрани Бог Вартана (Вартан Оганесян, журналист — Л. М.), он нас спас, сам попал в плен. Десять раз ездил в Сулух, чтобы спасти заложников... Скольких он вырвал из их лап. Говорил, всех до последнего человека должен вывезти...
Григорий Бабаян, 78 лет: — За всю жизнь я такой жестокости не видел. Кто мог подумать, что русская армия на танках и БТРах нападет на армянское село, окруженное 10-ю азербайджанскими селами. Мы почти четыре года жили в этом кольце, но, если бы не русская армия, азербайджанец в жизни бы не вошел в Геташен. Сегодня мы были вынуждены оставить родную землю, но уверены, что наша справедливая борьба не пропадет даром. И Геташен еще не потерян для нас, пусть не радуются раньше времени.
КРАСНЫЕ ТАНКИ И ЧЕРНЫЕ ФЛАГИ
Когда советские танки вошли в Прагу и, оставив на ее улицах кровавые следы, заставили чехо-словаков еще несколько десятилетий «носить красное», цивилизованный мир сделал вид, что ничего не произошло и не поспешил приспустить черные флаги. Пожимая руки «красным» руководителям, он, наверное, думал о безопасности своих улиц. Одного из них — Чаушеску — расстреляли, и мы подумали, что времена и в самом деле изменились.
Мы осмелились вспомнить о том, что и сами являемся нацией, а стало быть, имеем право на самоопределение. Кремль, между тем, шутил, считая юмор лучшим выходом из созданного им же «болота». Тот же, кто не хотел шутить, попал в ловушку, очутившись в зоне — либо за колючей проволокой, либо землетрясения, либо взрыва ядерного реактора, либо нашествия танков... А кто пытался выбраться из ловушки, объявлялся «вне закона», но не вне зоны. А поскольку в их распоряжении находятся как закон, так и границы, можно преспокойно начинать незаконную войну против армянского селения, еще не утратившего память и наивно поверившего в то, что самоопределение возможно даже в концентрационном лагере...
«ПРОХОДИТЕ, ПОСТУПИЛ ПРИКАЗ...»
Микаел Акопкохян: — Меня задержали из-за фамилии, так же, как и брата, о котором до сих пор у меня нет сведений... Меня били и приговаривали: «Вот тебе за твою фамилию!» Забрали у жены две тысячи рублей, драгоценности... Дочь лишилась чувств, увидев, что меня хотят убить. Они бы не вошли в наше село, если бы им не помогли русские...
Алексан Джавадян, 24 года: — Мы решили стоять до конца, защищать и не отдавать Геташен. Нам помешали военные, которые все время повторяли: «Пока жив Горбачев, мы будем делать с вами все, что хотим». Рядом с нами были ребята наши, ценою жизни предотвратившие резню. Мы готовы были сражаться до последней капли крови, но против кого — против советской армии? У нас немало бессмысленных жертв. Сверху поступил приказ: вывезти из села женщин, детей, мужчин старше 57 лет. Всех остальных, способных держать в руках оружие, истребить. Мы и сейчас готовы вернуться в Геташен, хотя в селе почти нет неповрежденных домов. Мы готовы возродить наше село, мы не оставим свою землю без хозяина, но русское войско должно уйти из Карабаха... И пусть не мешают нам жить...
Карине Гукасян: — Рано утром 30 апреля я заметила, как из вертолета выпустили ракету. Спустя полчаса все и началось. Это было сигналом.
Пришел муж, стал успокаивать, хотя и сказал, что омоновцы наступают. Я с детьми выбежала из дома, У ворот меня настигли, приставили нож к горлу — давай, мол, деньги. Я прижала к груди полугодовалого ребенка, но азербайджанец вырвал его у меня и швырнул в сторону. Я бросила им деньги и драгоценности и сломя голову побежала к ребенку. Мы кое-как добрались до дома родителей мужа. Спустя некоторое время я вернулась за едой для ребенка — он проголодался, плакал. Увидев меня, стали обстреливать дом. Я спряталась за стеной другого дома и побежала обратно, затем стали обстреливать дом свекра. Пуля пролетела над головой моего спящего ребенка... Потом уже стреляли в самом селе.
Аревик Брутян, 32 года: — До начала событий 30 апреля вертолеты в течение нескольких дней совершали разведывательные полеты над окрестностями села, производили съемку дорог, а затем уже начали свое черное дело. Когда был сожжен Мартунашен, они направились в нашу сторону, собрали народ в центре села, несколько женщин увезли в Камо... На моих глазах спросили одного из наших ребят: «Есть у вас в селе фидаины?» Когда он ответил отрицательно, ему отрезали ухо. Бедняга все смотрел на русского полковника в надежде на помощь, а тот отвечал: «Не смотри ты на меня так, мы вам помочь не можем, сами виноваты, не надо было оставаться — тогда бы с вами так не поступили». Затем на дома двинулись танки. В селе начались крик и суматоха. С танков стреляли по людям. В Мартунашене танками сравнивали с землей трупы погибших, чтобы скрыть следы своих преступлений.
Ерануи Гукасян, 11-классница: — Утром я собралась в школу, но так и не попала туда. Русская армия и омоновцы окружили село. Вернулась назад, но не успела спрятаться. Уже атаковали дома. Мы с невесткой побежали к саду: она — с грудным ребенком на руках, я — со вторым... За нами бежали, стреляли в воздух, чтобы мы остановились. Отец мой просил нас не трогать, не вспугнуть детей. Но они кричали, толкались, требуя документы. Мы показали. Возмущённая, я сказала несколько слов по-русски. «Почему не говоришь по-азербайджански? — спросил омоновец. — Живешь на нашей земле и не знаешь нашего языка». И дал пощечину, пригрозив, что и меня, и ребенка «прикончит, как собаку». Окружили дом, разграбили, хотели поджечь, но огонь не разгорался — точно сам Бог мешал этому. Мы спрятались в хлеву. Спустя полчаса они вернулись и стали обстреливать дом, думая, что мы внутри и погибнем.
Татул Крпеян из Талина был моим учителем. Увидев, как войска вступают в село, он с гранатой в руке бросился на танк, требуя, чтобы военные сдались. Иначе взорвет и танк, и себя... Если б не такие люди, как он, кто знает, что с нами было бы. Мы его никогда не забудем. Он и его товарищи пали как герои за Геташен...
ИСТОРИЯ, КОТОРУЮ НЕ ПЕРЕПИСАТЬ
Над испепеленным Мартунашеном и еще дымящимся Геташеном прошелся, подобно мифической Горгоне, президентский вариант «урегулирования спорного вопроса». «Урегулировали», ничего себе. Однако это был почерк не тех, кто церкви превращал в загон для скота. Рука азербайджанца не поднялась бы уничтожить то, что представляет собой хоть какую-то ценность. Почерк был иной — жестокий и дальновидный: сжечь очаг дотла, не дать армянам оглянуться, убить в них Надежду, а вместе с нею и Память. Окончательно решись «армянский вопрос» по эту сторону Масиса, лишив младотурков монополии на «преступление века». Расчет сделан на третье тысячелетие и в крупном масштабе. Нерешенных, тем более — спорных вопросов в XXI веке быть не должно, и ваша за старые преступления должна остаться на совести второго тысячелетия. Преступников еще помянут поименно, и ничем не сгладить кровавые шрамы на челе истории. Память народная не забудет палачей, родившихся на свет в результате досадной ошибки. Они, конечно, недостойны и упоминания, но нам выпала горькая судьба быть их современниками —в канун второго пришествия Христа.
Лили МАРТОЯН.
