Обращение народных депутатов РСФСР

Материал из Karabakh War Press Archive
Перейти к: навигация, поиск
Original title: Обращение народных депутатов РСФСР
Author: Ковалев С. А., Кононов А. Л., Сироткин С. В.
Source: Голос Армении (Коммунист) № 19(17203) from 1991-01-29


В последние дни в ряде средств массовой информации появились сообщения об инциденте, произошедшим с нами в аэропорту «Степанакерт» НКАО. Поскольку в эти сообщения вкрался ряд неточностей, мы считаем своим долгом изложить действительный ход событий, а также дать им оценку. С 19-го по 21-е января 1991 года мы находились в Ереване на научной конференции по проблемам тоталитаризма. Последний день конференции, 22 января, был отведен под культурную программу для ее участников, но мы решили использовать его для поездки в Степанакерт, чтобы на месте ознакомиться с обстановкой в НКАО и, главное, с положением граждан России, проходящих военную службу в расквартированных там частях Советской Армии. Народные депутаты РСФСР рассматривали это как свой депутатский долг, особенно имея, в виду принятое Съездом народных депутатов РСФСР постановление, предусматривающее неучастие российских граждан, призванных на срочную военную службу, в межнационалъных конфликтах запределами РСФСР. Мы рассчитывали, если это окажется возможным, встретиться с председателем республиканского оргкомитета по НКАО В. Поляничко, с представителями местного населения и военных властей, а также военнослужащими. При этом мы выступали от собственного имени, а не как официальная делегация Верховного Совета РСФСР, что постоянно подчеркивали в течение тех суток, которые провели в Азербайджанской ССР. Однако выполнить наше намерение нам не удалось. Прямо на летном поле, едва трое из нас предъявили свои депутатские удостоверения, командир роты. ОМОН Азербайджанской ССР несущий охрану аэропорта, в более чем грубой форме приказал нам построиться в колонну по одному и распорядился отвести, нас под конвоем в кабинет коменданта аэропорта капитана А. Л. Гаджиева. При этом он демонстративно, игнорировал депутатский статус С. А. Ковалева, А. Л. Кононова и С. В. Сироткина. Автоматчики на глазах многих людей, встречавших прибывших тем же рейсом пассажиров, с криками и оскорблениями подталкивали их равно как и других членов группы, в спину дулами автоматов. Со стороны это выглядело отнюдь не встречей гостей или просто пассажиров, но как умелый захват группы террористов, приехавших в Карабах. Через некоторое время, после серии телефонных переговоров со своим начальством, капитан А. Л. Гаджиев принес извинения за то, что с нами обошлись «по-военному», сказав, что он действовал «как. солдат, выполняющий приказ». Однако, сославшись на полученный из МВД Азербайджанской ССР, а также от не названного им члена президентского совета Азербайджанской ССР приказ, он решительно отказал нам во всех наших просьбах. Мотивы отказа: с одной стороны, невозможность защитить нас от «армянских боевиков» и гарантировать нашу безопасность, с другой стороны — опасение, что наше появление в Степанакерте вызовет волнения среди армянского населения. Таким образом, нам не удалось встретиться ни с местным населением, ни с военнослужащими (хотя те из офицеров, кто находился на территории аэропорта, заверили нас, что такая встреча была бы крайне желательна), ни с Поляничко. (По словам А. Л. Гаджиева, тот в это время находился на границе с Арменией, где сложилась крайне напряженная обстановка. Между тем В. П. Поляничко в это время находился в Степанакерте и знал о нашем приезде, поскольку ему уже звонили из Верховного Совета РСФС'Р наши коллеги, обеспокоенные сообщением о произошедшем инциденте).

Все время, пока А. Л. Гаджиев вел телефонные переговоры, мы находились в его кабинете фактически на положении задержанных и могли выходить из него только в сопровождении автоматчиков из ОМОНа. Когда выяснилось, что нам не позволяют выехать в Степанакерт, мы решили вернуться в Ереван. Но нам не удалось и это, поскольку А. Л. Гаджиев сказал, что аэропорт города Еревана закрыт по метеоусловиям. Однако А. Л. Гаджиев и на этот раз ввел нас в заблуждение, ибо 22-го января 1991 года аэропорт Еревана «Эребуни», куда прибывают рейсы из Степанакерта, был, как обычно, открыт для полетов с 9 до 14 часов (видимость 1000 метров коэффициент сцепления — 0,4 метра, температура — плюс 1, минус 1 по Цельсию). Эти сведения любезно предоставил в наше распоряжение начальник указанного аэропорта Мнацаканян.

Нам не оставалось ничего другого, кроме как принять предложение А. Л. Гаджиева возвращаться в Москву через Баку. После этого нас снова доставили в ближайшее село Ходжалы, затем в Агдам в дом для гостей райкома КП Азербайджана где мы наконец, получили возможность связаться с Москвой и успокоить наших коллег. После ужина в 22 часа нас посадили на поезд Агдам — Баку. На вокзале в Баку нас встретили; и через Некоторое время мы были приглашены в Верховный Совет Азербайджанской ССР, где состоялась встреча С. А. Ковалева, А. Л. Кононова и А. Б. Рагинского с председателем Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР Кафаровой. В 14 часов 45 минут мы вылетели в Москву. Следует отметить, что все беседы, которые мы вели 22-го и 23-го января с капитаном А. Л. Гаджиевым и его подчиненными, с председателем ходжалинского Совета с руководителями Агдамского района, и в особенности с руководством Азербайджанской ССР, были крайне содержательными и полезными для нас. Отметим также, что все это время к нам относились с подчеркнутым азербайджанским гостеприимством, за которое мы искренне благодарны хозяевам, а. капитан Гаджиев неоднократно повторял свои извинения, однако фактически вплоть до отъезда в Баку мы постоянно находились под неусыпным наблюдением вооруженных людей, были лишены какой-либо свободы действий, и все это походило на вежливую высылку. Тем не менее, за исключением крайне неприятного инцидента в аэропорту, у нас, нет формальных оснований предъявлять претензии, и мы по-прежнему с уважением относимся к азербайджанскому народу.

Таковы факты. Однако одного их изложения недостаточно, поскольку случившееся с нами — это не просто изолированный инцидент, затрагивающий небольшую группу лиц. Это частный случай общего и очень опасного явления правовой неопределенности режима чрезвычайного положения, особенно в том. что касается гарантий безусловного соблюдения прав человека, неопределенности, которая уже не раз приводила к тяжким последствиям. Какими нормативными актами определяются полномочия бойцов ОМОН МВД Азербайджанской ССР не только на досмотр вещей и личный обыск пассажиров, но и на цензуру личной переписки и печатных изданий, в том числе продукции государственных типографий (мы стали свидетелями попытки подобной цензуры)? Кто принимает решения о допуске или недопуске тех или иных лиц в район чрезвычайного положения? Чем ограждены частные лица от «солдатского» обращения, то есть, попросту говоря, от произвола и хамства (можно представить, каково приходится рядовым гражданам, если от подобного обращения не был избавлен член Президиума Верховного Совета РСФСР). Подобные риторические вопросы можно множить до бесконечности. Есть и другой круг риторических вопросов, относящихся непосредственно к тому, чему мы были (свидетелями. например, разумно ли, оправданно ли использование частей ОМОН в гражданском аэропорту для выполнения совершенно не двойственных им функций? Особенно в аэропорту Степанакерта, являющемся единственными воротами в НКАО. Нетрудно представить, какое психологическое воздействие оказывает на пассажиров то обстоятельство, что первое, с чем они сталкиваются по прибытии, — это крики и ругань автоматчиков. Вряд ли это может способствовать стабилизации положения. И наконец, вернемся к тому, с чего мы начали: к неточностям, вкравшимся в сообщения средств массовой информации. Многие люди могли видеть только задержание группы в аэропорту и последующий ее вывоз на двух УАЗах под охраной вооруженных людей. Отсутствие связи НКАО с Арменией не давало возможности проведать ситуацию и успокоить взбудораженное общественное мнение. Атмосфера замалчивания, которая окружает события, происходящие в горячих точках страны, которое обычно пытаются оправдать стремлением «не обострять ситуацию», на самом деле приводит к обратным результатам, способствуя распространению дестабилизирующих слухов.

С. А. КОВАЛЕВ, председатель Комитета по правам человека ВС РСФСР.

А. Л. КОНОНОВ, народный депутат РСФСР.

С. В. СИРОТКИН, народный депутат РСФСР.

В. И. БАХМИН, зав. отделом МИД РСФСР.

В. Г. ГОЛИЦЫН, консультант Комитета по правам человека ВС РСФСР.

А. В. РАГИНСКИЙ, консультант Комитета по правам человека ВС РСФСР.

24 января 1991 г.