Не стреляйте в народных депутатов

Original title:	Не стреляйте в народных депутатов
Author:	Плутник Альберт
Rubric:	Политический дневник
Source:	Голос Армении (Коммунист) № 198(17085) from 1990-09-07
Original source:	Известия, 6 сентября

В конце прошлой недели Армения похоронила Витю Айвазяна. Не Виктора.— Витю. Так записано в паспорте. Словно тому, кто в свое время заполнял его, какой-то голос свыше нашептал, что обладателю сего документа жить на земле не так уж долго. А значит, на его век довольно и детского имени. Впрочем, к тому, что эта судьба сложилась так, а не иначе, что жизнь оборвалась насильственно, как обрываются провода под ветром, не причастны никакие таинственные потусторонние силы. Слишком привычно, по-земному развивались события, слишком в духе хорошо известных нам традиций отсутствия всякой жалости к своему политическому оппоненту, который всего-то иначе думает, иначе смотрит на вещи. А национальность в данном случае ни при чем: армянин стрелял в армянина.

...С облегчением и надеждой прислушивается страна к последним вестям, приходящим из Армении. Кажется, положение в республике, хотя и медленно, неустойчиво, словно бы опасливо, начинает меняться к лучшему. Чувствуется спокойная и твердая позиция ее нового руководства. Как известно, заявила о самороспуске Армянская национальная армия, Указ Президента, где сказано, что оружие, незаконно приобретенное и хранимое, следует сдать, начинает исполняться. Удается, судя по всему, ввести противоборство «непримиримых сил» в русло дипломатической, а не физической конфронтации.

Сегодня очень трудно установить границу между временем исчезающей и временем вновь забрезжившей надежды. Назвать тот день и час, когда заголубел просвет в тучах, обозначился перелом, возможность мирного и демократического решения внутренних проблем, решения своими силами, без постороннего силового вмешательства. Но, скорей всего, это произошло в тот трагический день и час, когда оборвалась жизнь Вити Айвазяна, 35 лет, отца троих детей, народного депутата Армении. Испытав боль и отчаяние, потрясение и недоумение, республика содрогнулась: как могло случиться, что теперь уже брат пошел на брата, что человек пал не на чужой земле — на своей, у родного порога?

В самый драматический час жизни республики, в жажде национального примирения, по сути, как парламентер он отправился в штаб армии протянуть безоружную руку противоборствующей стороне. Думал ли, какой опасности подвергает себя? Или думал только о своем народе, о том, чем могла обернуться для него гражданская война, перед реальностью которой он оказался.

Парламентер — лицо неприкосновенное. Он был к тому же как бы дважды неприкосновенен — обладал и депутатской неприкосновенностью. Но и два кольца защиты не защитили.

В наши дни, как это ни печально, гибель человека, убийство, даже самое зверское, все реже проникает в общественное сознание, все реже поражает воображение общества, а значит — все реже служит для него уроком. Притерпелись? Адаптировались в новых условиях? В самом деле, одна смерть — это смерть, тысячи смертей — это статистика. Если же подсчитать все жертвы, понесенные в наше мирное время только в межнациональных конфликтах, то цифры потерь напомнят о сражениях большой войны.

Когда-нибудь все мы ужаснемся тому, что происходит сегодня на наших глазах. Прозрение наконец осенит нас, и мы поймем, что и самая благая цель не оправдывает тех жертв, которые уже принесены. Если вдуматься, та цель, к которой сегодня, наконец, стремится общество — свободное и демократическое развитие,— не имеет отношения к цепи преступлений, совершенных против человека и человечности. Напротив, эти преступления призваны скомпрометировать эту цель, воспрепятствовать ее достижению.

Необходимо общенациональное прозрение.

Хотелось бы верить в несомненность того, что гибель Вити Айвазяна и последующие примиряющие стороны события — взаимосвязаны. И без того уже цена прозрения оказалась непомерно высокой.

А ведь это для нас в порядке вещей: оплачивать общественное прозрение, как говорится, не скупясь, не постояв за ценой. Не потому ли так трудна наша жизнь и так много людей надрываются под ее тяжестью, что за все приходится переплачивать?

Если бы только доставали с переплатой денег и времени товары или изводили почем зря стройматериалы, допускали перерасход горючего, перерасход труда, когда, например, губим урожай, толком не умея завладеть уже выросшим богатством. А перерасход нервов, крови, страданий? При такой-то истории! В течение жизни нескольких поколений ищем дорогу к храму, успев за это время разрушить храм, так и не построив к нему дороги.

Цена прозрения...

Пока поняли, что их и в помине не было — «врагов народа»... Пока смекнули, что старые памятника истории и культуры отнюдь не враждебны новому общественному строю... Пока озарило, что гордые, непокорные, свободно мыслящие люди — для государства, для его процветания гораздо выгоднее, чем рабски послушные, холопски исполнительные...

Потому и бедные, что сорим всем, что имеем, за все переплачиваем.

За слепую многолетнюю приверженность «самой передовой в мире» идеологии, за провозглашение «новой исторической общности», за создание «нового человека», за то, что так несдвигаемо «стояли на своем», «не отступали ни на шаг», хотя давно уже следовало отойти и отступить. Быть может, не на один шаг, а гораздо больше.

За все переплачиваем, потому что толком ничему не знаем цену. Да что же это в самом деле за «калькуляция», если жизни человеческой — грош цена?

Смотрите, что получается.

Отказавшись от вчерашнего единодушия и единогласия, наше непросвещенное общество с огромным трудом овладевает новой азбукой людских взаимоотношений в эпоху плюрализма. И тут — за прозрение непомерная плата. Скажем, без конца твердим о всеобщей низкой политической культуре. Действительно, ее уровень удручает. Но не меньше — и последствия этого. Не умея думать по-разному, не имея опыта демократической защиты собственных убеждений, многие просто-напросто озлобляются на того, кто иначе мыслит. Не прощают этого другим, как самого страшного оскорбления. И начинают этих, других, в лучшем случае безмолвно презирать, в худшем — злобно, нескрываемо преследовать, изыскивая всевозможные способы осязаемо проявить свои чувства, наказать политического оппонента по всей строгости беззакония. Спокойно принимать несогласие не обучены, не умеем, отвергая чьи-то взгляды, в корне противоречащие нашим, продолжать все же видеть в человеке человека.

Раньше это было заметнее у государства — оно не терпело, не могло мириться с проявлениями инакомыслия. Теперь общество дробится на группы и сообщества, которые не просто придерживаются различных мнений, что вполне естественно в демократическом обществе, но которые не приемлют других — ор-га-ни-чес-ки! Кто за убеждения желает другим самого худшего, одержимый ненавистью к ним, часто — смертельной. Привычки тоталитарного государства исподволь входили в плоть и кровь его подданных, по определенному образу и подобию сотворенных. Все мы оказались жертвами долголетней государственной практики.

...Эти заметки — памяти народного депутата. Всей стране надо почтить светлую память Вити Айвазяна, задумавшись наконец, над его свежей могилой — куда идем, к чему придем?

Есть известный фильм «Не стреляйте: мы — журналисты». Но, кажется, «исключительный случай» вынуждает переиначить эти слова: не стреляйте, мы — народные депутаты... Они давно уже под огнем критики, но неужели — и под автоматным? Не богоизбранные, а избранные народом. Целиться в его избранников — целиться в народную власть, в демократию, в нашу надежду.

(«Известия» — 6 сентября).