Град над Карабахом

Материал из Karabakh War Press Archive
Перейти к: навигация, поиск
Original title: «Град» над Карабахом
Author: Пральников Андрей
Source: Мегаполис Экспресс № 15 from 1992-04-08


В вестибюле здания бывшего Степанакертского горкома партии бригада уставших мужиков делает гробы. Изнутри — белая парашютная ткань, снаружи — черный креп. В подвале бывшего обкома развернут госпиталь. Врачи говорят, что из десяти раненных осколками ракетных снарядов «Град» спасти удается в лучшем случае двоих. Наверху, на третьем этаже, — засыпанный штукатуркой и крошевом оконного стекла кабинет, где сидел Аркадий Вольский, возглавлявший Комитет особого управления областью. Его помощник Борис Нефедов написал что-то вроде гимна, там были слова: «Вспомни, товарищ, Особый комитет, вспомни, как держали мы Степанакерт...» Я вспоминаю: по сравнению с нынешним то было время вполне благополучное — 1989 год. Хотя все ингредиенты в карабахский котел уже были засыпаны, огонь разожжен, а повара усердно помешивали.

Главным источником бед для степанакертцев за последние три месяца стала древняя столица Карабаха — Шуша. Оттуда бьет смертоносный «Град», деморализующий жителей еще и омерзительным звуком накладывающихся друг на друга взрывов от падающих в шахматном порядке снарядов. На ракеты «Алазань», одиночные орудийные выстрелы внимания уже почти не обращают. Женщины и дети большую часть времени проводят в подвалах заложенных мешками с песком, старыми автомобильными покрышками. Город наполовину разрушен. С азербайджанской территории отключена подача электроэнергии, поэтому нет ни тепла, ни воды. Не работает ни одно предприятие.

Однозначно и откровенно военные действия ведутся против населения. Разумеется в ответ стреляют и по Шуше, и тоже «Градом». Такая же жуткая дуэль идет между азербайджанским Агдамом и армянским Аскераном. Ни одно соглашение прекращении огня не было выдержано. Выдавались в марте дни относительного затишья в Степанакерте, но приходили сообщения об обстрелах в других районах.

Дипломатические этюды

Карабах никогда не видел стольких представителей международных организаций, миссий, послов и посланников, как в начале этой весны. Делегации СБСЕ, Международный Красный Крест. Вновь приехала заместитель спикера британского парламента баронесса Кокс, уже получившая звание Почетного гражданина Степанакерта. Посланник генерального секретаря ООН Сайрус Вэнс. Несколько попыток попасть сюда сделал государственный секретарь Франции по вопросам гуманитарной помощи Вернар Кушнер. Советник министра иностранных дел Ирана Мазахари. И другие лица.

Все они посещают разбитое снарядами, продуваемое холодным ветром здание парламента Нагорно-Карабахской Республики. Окна тут затянуты старой наглядной агитацией, вещающей что-то о единстве армии и народа. В приемной председателя ВС Артура Мкртчяна — жестяная печурка и кучка дров. Из коридора сквозь пролом в стене открывается вид на груду обломков, которые были телерадиоцентром. Война.

Война, начавшаяся камнями и обрезками арматуры, ставшая по оценке некоторых политиков, самым сложным конфликтом наших дней. Дипломаты не могут говорить о том, что обсуждают люди, собравшиеся на площади в Степанакерте: если Россия не вмешается и не наведет порядок, путь к ядерному оружию может оказаться, короче, чем от охотничьей двустволки до «Града». Если Россия умоет руки, предоставив враждующим самим решать свои проблемы, ее место попытаются занять другие страны, соперничающие за господство в давно неспокойном регионе. И Россия должна, на мой взгляд, говоря непарламентским языком площади, «отхлестать тех и других, а потом помочь разобраться по справедливости».

Но вернемся к дипломатам. Жизнь у них тоже непростая. Бернар Кушнер отправился в Карабах, чтобы попытаться установить гуманитарные коридоры между враждующими: для вывоза раненых, снабжения медикаментами и продовольствием. Из Шуши в Степанакерт грузовики с помощью не пропустили якобы по соображениям безопасности. Несколько раз выставляли из Агдама, угрожали конфисковать камеры сопровождавших караван французских тележурналистов. Во время следующей попытки членов миссии обыскали и попросту ограбили, отняв даже личные вещи. Часть груза к армянской стороне все-таки попала, но Кушнер считает, что и в воюющей Югославии, и в Южном Судане было легче.

Едва не закончился трагически визит Сайруса Вэнса. Я, правда, не знаю, известно ли об этом самому посланнику генерального секретаря ООН: после двухчасового пребывания в Степанакерте он сразу улетел, возможно, ничего не заметив. Уже потом писатель Зорий Балаян рассказал мне подробности.

Перед линией фронта, мотивируя это опять же обеспечением безопасности, группу пересадили в бронемашины. Голубой ооновский флажок — не самый известный в Карабахе символ, а вот техника, появившаяся со стороны противника, вызывает реакцию вполне определенную. К счастью, боец сил самообороны НКР, уже державший машину на прицеле, на спуск не нажал.

Огневая точка

Пока идет подготовка к очередным переговорам, боевые действия продолжаются. ВС Азербайджана в постановлении по Нагорному Карабаху называет Республику Армения государством-агрессором, а исполняющий обязанности президента, по сообщению Франс Пресс, призывает к ускоренному формированию азербайджанской национальной армии, переводу производства на военные рельсы. Армения же вообще не признает своего участия в конфликте, ее лидеры постоянно заявляют, что рассматривают происходящее как борьбу армянского населения Карабаха за право на самоопределение. Говорить можно до бесконечности, если бы при этом не гибли люди. Но так не получается.

А есть «Град», разрывающий детей на глазах у родителей или оставляющий сирот с навсегда искалеченными душами. И некуда идти, даже если решишь оставить родную землю: блокадная Армения сама живет в голоде и холоде, приняв сотни тысяч беженцев. Развалившаяся дружная семья народов так и не выполнила обещания поднять разрушенные страшным землетрясением города.

Не знаю, бывают ли справедливые войны, но пока что, несмотря на прекрасные заповеди, люди всегда брались за оружие. И тогда начинают действовать свои законы. Согласно им Шуша сейчас не город, а огневая точка — это формулировка уже обкаталась и прижилась за три месяца обстрела Степанакерта. По логике войны таковая точка должна быть подавлена, и о штурме все говорят как о вопросе решенном, дело лишь во времени.

В один из штабов пришел пожилой человек и о чем-то долго говорил, бойцы в форме смеялись. Когда перевели, оказалось, что он тоже спрашивал о штурме. В подвале его дома сидит пленный, за которого он надеется выменять родственника, попавшего заложником в Баку. При обстрелах пленник трясется от страха, но страшно и старику: если того убьет, что будет?

Бойцы в успехе уверены, особенно после взятия Ходжалы. Об этой операции говорилось много противоречивого, каждая сторона называла совершенно разное число жертв. Я не был при той операции, а пересказывать все версии невозможно. Но Ходжалы контролировал единственный аэропорт, без которого невозможно снабжение Степанакерта,— все та же логика войны.

Субмарина в горах

Карабахцы считают, что смогли бы долго прожить в блокаде. Но, во-первых, Азербайджан заявил, что будет сбивать нарушителей его воздушного пространства, и 27 марта ракета теплового наведения уже угодила в пассажирский Як-40, вывозивший в Ереван детей и женщин. Во-вторых, по воздуху можно еще кое-как доставлять муку, сухое молоко и даже какое-то количество боеприпасов, а все, необходимое разгромленному и воюющему краю, перебросишь едва ли.

Одна из самых серьезных проблем — горючее. Вертолет, взявший нас из Еревана, вез в Гюлистан (то самое село, где в 1813 году был подписан договор о вхождении Карабаха в состав России на вечные времена) подобие огромной пластиковой «грелки», заполненной соляркой. Но что такое 3 тонны? И сколько так может продолжаться? Пока в Степанакерте есть газ и люди приспособили для освещения самодельные рожки, а то ведь без керосина хоть на лучину переходи.

Сейчас ищут какие-либо источники энергии на замену дизельным движкам. Среди прочего довелось услышать и о проекте установить здесь ядерный реактор от подводной лодки. Не знаю, насколько это осуществимо, но не дай бог устроить в Карабахе еще и свой Чернобыль. Словом — приплыли.

А вообще в Степанакерте, в Арцахе, как везде, ругают политиков, шутят, надеются на лучшее. И в обиходе тост, за этот день, потому что он первый день оставшейся нам жизни.

Андрей ПРАЛЬНИКОВ