Армянские партизаны заявляют: Они не пройдут!

Материал из Karabakh War Press Archive
Перейти к: навигация, поиск
Original title: Армянские партизаны заявляют: Они не пройдут!
Author: Франсуа Дидье
Source: Армянский Вестник № 4(39) from 1992-04
Original source: Liberation, Франция. 21-01-1992 г.


Специальный корреспондент «Либерасьон» Дидье Франсуа

Мерцающий огонек. Свечка подрагивает в жестяной коробке. Своды содрогаются, и подвал погружается в темноту. Осыпается, штукатурка. Тонкий пороховой туман оседает на пол. Люди съеживаются, напрягают слух. Снаружи, с поверхности, доносится грохот очередного залпа. Каждый прислушивается, затаив дыхание в этом непродыхаемом воздухе, полном страха. И тогда, в убежище раздаются невыносимые крики, десятикратно усиленные ледяными стенами подземных лабиринтов. Грудные младенцы дополняют пронзительный стон своим плачем и в нем как скоробное эхо отражается грохот разрывающихся бомб.

«Они почувствовали как проходит смерть». Изречение доносится из глубины угла. Шевелится гора тряпок, из которой возникает беззубая колдунья неопределенного возраста. Вдова Шаумян, еле передвигаясь, подходит к освещенному месту. Она вяжет. Своей единственной рукой она проворно наматывает шерстяные нити на деревенскую спицу, которую подпирает обрубком другой руки. Ее дом был разрушен, в результате попадания в него ракеты, пять месяцев тому назад в самом начале сражений армянских бойцов за независимость Нагорного Карабаха с азербайджанскими властями. Ее старик так и не вышел , изъпод обломков. Вдова Шаумян осталась в Степанакерте.

«А куда мне деваться? — спрашивает она в простоте душевной. Дети ее, однако, живут в Ереване, столице независимой Армении. «Я здесь родилась», — быстро реагирует она, — «мой муж умер здесь. Он похоронен рядом со своими предками. Там же буду схоронена и я». Вдова Шаумян воспринимает азербайджанские бомбардировки с фатальностью, которую выковывает история народа, на долю которого выпало более, чем достаточно преследований.

Как и тысячи мирных граждан, попавших последние четыре месяца под огонь азербайджанских снарядов, вдова Шаумян больше не покидает своего угла в подвале, разве только ради короткого пребывания при дневном свете.

Свинцовый дождь, похоже, принаравливается к непостижимым правилам. Ежедневное затишье с полудня до 17 часов используется для добывания ставшей редкостью воды из нескольких естественных источников в городе. На пустынных тротуарах десятки ведер, консервных банок как бы отмечают место каждой семьи в бесконечной очереди, ведущей к тонкой струйке фонтана. Водоочистительная станция не действует, точно так же, как и генераторы и отопление.

Беспощадная экономическая блокада усугубляет последствия войны. Из-за нехватки энергии, в Карабахе вынуждены были закрыть заводы. Булочные раздали жителям муку, и они готовят ее на огне, разведенном на дровах. Бензин строго лимитируется, сохраняется для партизан, и раздается по каплям только службам первой необходимости.

Степанакертский госпиталь, где лежат раненые, испытывает лишения буквально во всем. Родильный дом, разрушенный ракетным снарядом, был переведен в подвальное помещение Парламента. Главврач Брина Марусян ежедневно помогает там попасть на этот свет четырем-пяти малышкам. Это, конечно, — подвиг, ведь все это происходит в закопченном чулане, едва отапливаемом печкой, в которую медсестра днем и ночью подбрасывает хворост, собранный пациентами. Беременные должны также обеспечить всю необходимую для принятия родов воду.

Рабочий зал освещается лампочкой, питаемой установленным в Парламенте движком. «Однако это происходит лишь в крайних случаях, — уточняет Брина Марусян, — обычные роды происходят в домашних условиях». Матери остаются в больнице под наблюдением максимум 24 часа. «В обычное время мы бы их содержали здесь в среднем неделю», — подчеркивает врач. Паталогии, порожденные стрессом, увеличиваются в драматических размерах. В течение полутора месяцев ее группа из пяти хирургов и двадцати акушерок видела «больше детской смертности и неудачных родов, чем за целый мирный год».

ИСКРА СУМГАИТА

Единственная связь Степанакерта с внешним миром — летающие с перебоями вертолеты, которые обеспечивают снабжение продуктами первой необходимости. Несколько вертолетов почти что ежедневно взлетают из Еревана и направляются в Карабах в рискованное путешествие над Азербайджаном. Управляемые отчаянными, но не теряющими самообладания пилотами, доверху загруженные, они почти касаются заснеженных вершин. Через каких-то 50 километров, огромные шмели с округленными животами и стеклянными мордами, почти касаются гранитной скалы, простреливаемой азербайджанскими снайперами. Несмотря на леденящий ветер, армянские бойцы собираются у открытых иллюминаторов, держа оружие снаружи, готовые тут же ответить на малейшую автоматную очередь. Арам и его группа фидаинов распаляются в шуме и треске автоматов Калашникова, моторов и лопастей. Редкие пассажиры непартизаны толпятся в хвостовой части, которая отравляет отмосферу кордитом и порохом. Энтузиазм этих молодых добровольцев из Еревана, прибывших защищать Карабах, странным образом контрастирует с беспокойной отрешенностью местных жителей. Одни выбирают, другие — выдерживают. Но все объединяются с одинаковым пылом, когда вертолет наконец садится в липкой грязи на этой земле, которая их объединяет.

Колатак, деревня в 40 километрах к северу от Степанакерта, предоставляет свои просторные поля армянским вертолетам. Туда прибывает «подкрепление» из Еревана. Арам, молодой бородач 32 лет, — театральный режиссер в гражданской жизни, сегодня — командир без знаков отличия. Поверх джинсового пиджака он набросил деревенскую куртку. У Хачика поверх плаща висит портупея с обоймой. Самвел гордо носит кепку американской армии. Вооруженный автоматом и заимствованным в милиции пистолетом, этот молодой полицейский полон гордости в преддверии предстоящих боев. На борт принимают раненых.

«В войне всегда бывает только одна истина» — комментирует с редкой для человека с оружием ясностью ума Арам. «Я не считаю, что все азербайджанцы дошли до скотского состояния, но в этой войне не мы были инициаторами. Мы не ведем религиозную войну. И даже не этническую. Мы только настаиваем на праве народа жить на своей земле».

Если командир внушает уважение, из этого не следует, что с ним согласны все его люди. С обожженным лицом после всех вылазок за последние четыре года, Хачик, бывший преподаватель физкультуры, относит себя к «экстремистам». «Назовите мне имя хотя бы одного азербайджанца или турка, который привнес бы что-нибудь в человеческую культуру?» — спрашивает он, широко улыбаясь и перечисляя перечень совершенных азербайджанцами преступлений.

Сумгаит — название, о котором твердят беспрерывно. 28 февраля 1988 г. советские военные грузовики привозят в этот город живой груз с азербайджанскими призывниками. Молодые солдаты, одурманенные алкоголем, набрасываются на армянскую общину, после чего нападают и на русских. Официальный итог — 31 убитый. Следователи считают, что истинное количество жертв приближается скорее к 350. В окружении М. Горбачева расценивают это как провокацию со стороны консерваторов и КГБ. Борцы же за независимость в Азербайджане и в Армении подозревают его в попытке осуществления новой стратегии: разжигании межэтнических конфликтов с целью подрыва национальных движений.

«Настанет ли когда нибудь мир?» — рыдает Лена Аванесян. Позади нее — принадлежавший ей разбомбленный дом, в который этой ночью угодила ракета «Алазань». Четверо ребятишек, которые теснились на кровати в подвале, еще сами не верят, что каким-то чудом остались живы. Прямо на них обрушился потолок. Два первых этажа превращены в пыль, оставив только голый каркас здания и деревянную арматуру. Створка разорванной посередине двери медленно болтается на петле, соединяющей ее с одиноко стоящей дверной рамой.

ЧЕТЫРЕХЛЕТНЯЯ БИТВА

Раньше однажды Лена уже потеряла все в своей жизни. «29 февраля 1990 г., — рассказывает она,— я успела схватить только пальто и уехать из Баку вместе с моими детьми. Я там жила сорок лет и мы прекрасно уживались с азербайджанцами. До тех пор пока не случилась трагедия Сумгаита, после этого, настало сумасшествие, настоящий кошмар. Я больше не могла терпеть. Я уехала оттуда сюда, и вот здесь все начинается снова».

Бывший азербайджанский квартал в пригороде Степанакерта не в самом лучшем состоянии. Кирккджан, расположенный на небольшом холме, представляет из себя сегодня обуглившиеся фасады домов. 7000 его жителей начали покидать его с октября 1988 г. «Они испугались ответных мер с нашей стороны», — объясняет один старик. «Ни один азербайджанец тогда не пострадал, но правда и то, что армяне уже были взбудоражены». Затем бакинские войска разместили там свои огневые точки., которые регулярно обстреливали Степанакерт. Сражение продолжалось четыре года и закончилось в середине января с. г. армянской победой.

В свои 17 лет Игорь, беженец из Баку, уже стал ветераном сражений. У него необычайно грустные глаза, он вспоминает, что у него были «хорошие друзья — азербайджанцы». «Теперь, — говорит он, — я их всех ненавижу». Тяжкая судьба привела его сначала в Раздан в Армении, однако землетрясение 8 декабря 1988 г. заставило его вновь пуститься в дорогу и направиться к Киркиджан, где он обосновался в зоне смешанного расселения. Когда азербайджанцы вызвали солдат из Шуши, я записался в добровольцы, чтобы защищать свою свободу».

«Ответственность Москвы в этом конфликте огромна» — подчеркивает сегодня бывший премьер-министр Армении и координатор Комитета Карабаха Вазген Манукян. «Мы всегда стремились к тому, чтобы урегулировать проблему этого региона политическими средствами. И мы — как Комитет в Армении, так и Народный Фронт Азербайджана — долго сопротивлялись давлению из центра. И тот, и другой искренне считают, что Карабах — это их историческая территория». Развал советского «центра», тем не менее, ни в чем не способствовал решению проблемы. 30 августа 1991 г. Азербайджанская республика провозглашает свою независимость. Этим же решением она стремится обеспечить свою опеку над армянским анклавом Нагорного Карабаха. 2 сентября, воспользовавшись текстом Конституции СССР, позволяющим автономным образованиям сохранить свой суверенитет в таких случаях, Карабах, в свою очередь, провозглашает собственную независимость. Однако ради того, чтобы избежать открытого столкновения между Арменией и Азербайджаном, карабахцы отказываются от своего требования воссоединения с Ереваном. А Баку не намеревается уступать ни клочка территории. После относительного затишья в декабре, когда Б. Ельцин пытается сформировать Содружество Независимых Государств, война возобновляется с новым размахом. Покидая независимый Азербайджан, Советская Армия оставила или продала большую часть тяжелого вооружения: разжившись таким неожиданным подарком, бакинское правительство станет пытаться решить карабахский вопрос военным способом.

Массированная атака началась 1 февраля. Аскеран, большой поселок, угнездившийся в долине у подножия гор, принимает основной удар. Армяне оказывают отчаянное сопротивление, чтобы удержать этот стратегический замок. Со своей длинной средневековой стеной, все еще закрывающей доступ к дороге в ущельях Аскеран является как бы входной дверью в Карабах. Ужасные бои. Для того, чтобы сохранить водораздел, была пожертвована расположенная ниже на склоне деревня Храморт.

Сегодня линия фронта слегка возвышается над огромной долиной Агдама с ее одноименным городом-спрутом. Ближайшие его пригороды находятся в зоне досягаемости оружейного выстрела, перед ними поля под паром и сожженные деревушки. В бинокль можно разглядеть основания того, что когда-то было фермой.

Затем дают знать о себе, пробудившись, азербайджанские огневые точки.

После провала лобовой атаки азербайджанцы больше не отваживаются кроме как на перестрелки и бомбардировки. Армяне перехватили инициативу. На прошлой неделе три ночи подряд, они предпринимали нападение на деревню Малыбейли. В этом небольшом населенном пункте к востоку от Стапанакерта располагались пусковые установки смертоносных ракет «Алазань». Поэтому фидаины пустили в бой все имевшиеся у них силы и средства. Наконец, 12 февраля Малыбейли был взят. Последовала короткая передышка. Два дня всеобщего ликования. Люди покидали свои убежища, чтобы приветствовать возвращающиеся с фронта грузовики с взлохмаченными солдатами. Последнюю субботу азербайджанский гарнизон в Шуше снова открыл огонь, впервые использовав «Град», пусковую ракетную установку, смертоносные залпы которой разбрасывают огромное количество снарядов.

В течение уик-энда на Степанакерт упало около сотни таких ракет, убив и ранив около 20 человек. Впервые были использованы также против Аскерана два тяжелых вертолета МИ-24. Это — очевидная эскалация, беспокоящая армянских должностных лиц. Армения, впрочем, потребовала вмешательства Совета Безопасности ООН. В Ереване армянский парламент осуждает эти массированные и слепые бомбардировки и квалифицирует их как «политику геноцида».

«НАДО БУДЕТ ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ»

«Сталин говорил: «Там, где есть человек, есть проблема. Уберите человека, и вы разрешите проблему». «У азербайджанцев такой же образ мышления в отношении Карабаха», — говорит Вазген Манукян. «Бакинские власти рассчитывают, что они смогут обезлюдить Карабах, заставив население покинуть свою землю. Но это — ошибочный расчет, поскольку армяне будут продолжать сопротивляться. Тогда понадобится вести переговоры. Вот в чем смысл нашего сопротивления. Даже, если бы мы захотели, мы не могли бы оккупировать Азербайджан».

«Мы готовы прекратить бои как только начнутся переговоры» — объясняет молодой президент Наторно-Карабахской Республики Артур Мкртчян. Но он совсем не убежден в каком-либо желании дискутировать со стороны азербайджанцев. «Раньше они нападали на нас в различных точках, чтобы распылить и раздробить нас. Затем они сконцентрировали усилия на нападениях на пункты, которые, с географической точки зрения, трудно удержать. Теперь они пользуются своим превосходством в артиллерии для того, чтобы бомбардировать нас с расстояния».

Скорейшее вмешательство голубых касок ООН приветствовалось бы, но «они всегда прибывают тогда, когда уже слишком поздно», — вздыхает советник Президента. Поэтому вновь фидаины усаживаются в кузова грузовиков, трясущихся по обледенелым дорогам и направляются на фронт в Ходжалы — еще один пункт сосредоточения азербайджанской артиллерии. Для нас, армян, Карабах — наша Голгофа, крест, который мы должны нести одни. И мы его понесем».


«Liberation», (Франция). 21 февраля 1992 г.

Перевод Арама Тер-Арутюняна.


«АВ»: Как известно, после успешного подавления армянскими силами огневых точек противника в Ходжалы, азербайджанская армия предприняла новое беспрецедентное по масштабам нападение на восточные границы НКР.