Надо быть камнем, чтобы все это вынести

Original title:	Надо быть камнем, чтобы все это вынести
Author:	Мартиросян Ида
Rubric:	Война и люди
Source:	Республика Армения № 135 (669) from 1993-08-06

По сравнению с уличной духотой, коридоры парламента, казалось излучали прохладу, На душе стало легко и умиротворенно. Захотелось сделать что-то хорошее или хотя бы сказать. Словно идя навстречу моему желанию, из перпендикулярного отсека вышел депутат Микаэл Арамян, ведя за руку девчушку лет 9 — 10.

— Это ваша дочь? — улыбаясь спросила я.

— Нет, заложница.

Я улыбнулась еще шире— какое очаровательное создание! Анаит Баяндур, стоявшая рядом, повернулась к Микаэлу: «Это та самая обмененная заложница?». — «Да», — ответил он. Я вдруг почувствовала фальшивую натянутость своей улыбки. маской стеклянеющей на моем лице.. Я ведь даже не «врубилась» в слово «заложница», механически отнеся его к шутке. Так значит — правда? Значит вот это, юное, действительно очаровательное, светловолосое существо — заложница?! Стоило пройти первому шоку, стоило сознанию впитать в себя голую информацию, как параллельно боли в сердце, включился профессионализм, профессионализм, за который иногда бывает мучительно неловко, если душой воспринимаешь его как некорректность, но разумом понимаешь, это — тема! Профессионализм, который— я еще, вроде, не успела принять решение, — мгновенно сделал свое: «Микаэл, я могу поговорить с девочкой?».

Когда я зашла в 106-ю комнату, куда мне сказал подойти Микаэл (они пошли заказывать билет), рядом с Лианой была невысокая хрупкая женщина в черном, с каким-то невыразимо тоскливым выражением в глазах. Оно было настолько тоскливо безысходным, что инстинктивно, той самой жаждой жизни, хотелось отойти от нее и поскорее взглянуть на живую мордашку Лианы. — Это Гезал Барсегян — мама нашей малышки. — сказал Микаэл. И мне стало неловко от своего первого ощущения, от гнетущего восприятия этой, женщины. Мне показалось, что я поняла причину этой вселенской тоски в ее глазах. Господи! Как еще далека я была от истины...

МОНОЛОГ СО СЛЕЗАМИ И ГОРЬКОЙ НАДЕЖДОЙ

(Рассказ Гезал БАРСЕГЯН)

Нас взяли в заложники в прошлом году, в апреле. Меня и трех моих детей — Лиану, Ульяну и пятилетнего Эмрика. Наше село Марага в Мардакертском районе. Его и раньше обстреливали, Но в тот .день было что-то страшное. А у наших мужчин — ну какое у них оружие. Пара винтовок. Стрельба была страшная. Я взяла детей и выбежала из дому. Из других домов тоже все бежали. Мы пришли в один двор, где был окоп и все схоронились там. Думали переждать. Но грохот становился ближе и страшнее. Потом один из соседских мальчиков указал, что пойдет посмотрит, что там делается. «Вернулся, говорит, что в селе азеры. Тогда мы решили убегать огородами. Но ничего не получилось. Везде были азеры, танки, машины. Нас окружили. Меня и детей взял один из азеров и повез в Барду. Что стало с соседями, я не знаю: наверное, и их всех увезли в плен. Этот парень нас привел в свой дом. Он там жил с родителями. Мы оставались у них четыре дня.. С нами обращались хорошо... очень хорошо. Нет, никто из них ничего плохого нам; не сделал. Потом как-то родители этого парня сказали ему: «Что плохого сделала эта женщина с детьми, зачем их привезли сюда? В чем их вина? Надо их отпустить. Пойди, поговори со своим начальством». Он пошел. На следующий день меня и детей отвели в милицию, чтоб договориться об обмене. А потом туда пришел какой-то начальник из Агдама и сказал, что нас пока не надо отдавать, что нас обменяют на кого-то из агдамцев. Этот, который был главный из бардинцев, говорит мне: «Ты, Гезал подожди, я сейчас все узнаю». Ушел, а потом зашел какой-то азер в форме и женщина. И они говорят, что детей возьмут.

А я все понимаю. Сколько я их просила, чтоб оставили моих девочек, да кто меня слушать стал?! Увели моих девочек — кто, куда, зачем. — я ничего не знала. Ох. как я не сошла с ума... Еще один день мы там провели, потом меня и сына обменяли на... трупы... Потом наши приехали за нами. Мой муж был на тракторе. Сели мы в него и еще с нами были Маринэ Погосян с сыном. Тоже из нашего села. Ее тоже обменяли. Сели мы и поехали в деревню. По дороге... мина там была... трактор на нее наехал. После взрыва ничего не помню. Очнулась, когда была уже в Мардакерте, в больнице. Потом узнала, что нас подобрали сельчане, которые выехали нам навстречу. Маринэ скончалась через день, в больнице. Остались дети, Я ничего не помнила, не знала даже, где сын. Два месяца я пролежала в больнице. Бомбили Мардакерт страшно. Но мне все было как-то... Я уже знала, что муж погиб, когда трактор взорвался. Девочки — в заложницах. Сын... Я вся в ранах и переломах. Господи, за что мне это? Что я такое сделала, что все это на мою голову? Господи! Потом больных, которые не могли ходить, перевезли в Кусапат из-за бомбежек. Оттуда уже — в Ереван. Как я не сошла с ума? Наверное, все-таки вначале помешалась. И сейчас голова моя... За что это на мою голову, Господи... Как со мной в больнице обращались? Хорошо. Все врачи хорошо обращались, спасибо им. Нет. помощи государственной не было. Люди помогали. Которые своих родственников навещать приходили. Узнавали мою историю и... Кто чем мог — кто еду приносил, кто — деньги. Костюм черный даже подарили. У меня ведь ничего не было. Один раз пришли с телевидения, снимали меня — и все. Спасибо людям, кто помогал, и врачам. Потом я уже не могла в больнице. Ушла. Это было в ноябре, Уехала к тетке, маминой сестре в село под Араратом. Я узнала, что дети живы и жила надеждой. Но ходить куда-то, что-то делать — не могла, раны не давали. Везде мама ходила. Надо быть камнем, чтоб выдержать все это. Я выдержала, потому что Борис Есаян из степанакертской милиции, который заложниками занимается, через людей передавал мне, что дети живы, что их обменяют...

А Я ДЕРЖАЛА ФАТУ НЕВЕСТЫ

(Рассказ Лианочки)

Когда меня и Ульяну забрали от мамы, мы не знали — зачем. Тетя Фируза нас взяла. Мы сели в поезд и поехали в Баку. К ней домой. У тети тоже были дети. Только взрослые. Сын ее был в армии и пропал. Мы жили у них больше года. Нет, что вы, они с нами очень хорошо обращались. Знаете, даже на свадьбу один раз взяли. А я держала фату невесты. И на бульвар нас брали и в кино. Очень хорошие люди. Пахлаву мы ели. И орехи с медом. Никто с нами плохо не обращался. Потом меня обменяли. А сестренка осталась. Конечно, скучаю...

КАК СХОЖИ СУДЬБЫ ДВУХ ЭТИХ ЖЕНЩИН

(Комментарий Ларисы АЛЛАХВЕРДЯН, главного эксперта специальной комиссии по вопросам Арцаха ВС РА, члена совета правозащитного фонда против правового произвола)

Одна из главных задач нашего фонда — поиск информации о заложниках и людей, в свое время незаконно арестованных в Азербайджане, содействие их возвращению домой. Кроме этого, мы содействуем их социальной защищенности. Попросту, помогаем, чем можем, Видите ли, пока еще нет госструктуры, занимающейся этим, вот мы и взяли на себя. Хотя... ох и трудно же доставать деньги. Вы простите, что я начинаю с этого, но это и есть наша главная проблема. С людьми проблем нет все, кто работает с нами, — энтузиасты, люди бескорыстные, с огромным душевным сопереживанием. Они ведь и жизнью рискуют. Вот, например, Александр Сарумян из Ноемберянской службы госбезопасности. За очень короткое время он лично обменял 26 человек. Наших. Живых. Вы понимаете, что это значит? Двадцать жизней! И не только это. Он ведь сам жизнью рискует, на каждой встрече, выезжая на неизвестную территорию, на переговоры с людьми, которых не знает

А девушки — Гаяне Арустамян и Агван Даниэлян из Степанакертского отделения нашего фонда — какие они мужественные. Это при их содействии Гезал оставалась в Карабахе, где должен был состояться обмен ее дочки. Потом Гаяне сопровождала ее в Садахло. где произошел обмен. А это тоже было связано с риском. Нет, люди у нас замечательные. Мы. в основном, занимаемся гражданским населением все больше женщинами и детьми. Потому что военные — это прерогатива специального отдела Министерства обороны, которое возглавляет Андраник Аршакян. Пользуясь случаем, хочу сказать, что мы отлично сотрудничаем. И еще — власти НКР и Армении оказывают всяческое содействие нам, находят пленных азербайджанцев и заложников, чтоб обменять детей и женщин. Вот Лианочку обменяли на азербайджанского боевика. И мысли ни у кого не возникло, что это — «неравноценный» обмеи. что этого боевика можно поменять на кого-то из наших боеспособных ребят, тоже томящихся в плену. Мы очень надеемся, что вторую девочку тоже удастся скоро обменять. Хотелось бы на сына той женщины, у которой она еще остается. Вы слышали, что и Лиана и ее мама говорили, что с ними там все обращались хорошо. Значит и там — люди. Война... Гезал говорит, что ее судьба похожа на судьбу той бакинки...

«У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО», НО... ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ С ЖЕНСКИМИ ЛИЦАМИ

Надо быть камнем, чтоб все это вынести, — говорила Гезал и лицо ее действительно напоминало отрешенно-застывшее в трагизме изваяние. — Как я не сошла с ума?! За что мне это мировое страдание?!. И чуть позже: «...А эта, азербайджанка, у которой жили мои девочки... у нее ведь тоже муж погиб на войне, а сын — в плену. У нее такая же судьба. Когда это все кончится!..?

«Когда это все кончится?» Этим вопросом мучаемся мы, здесь — в Армении, наши сородичи в Карабахе, да и наверное — азербайджанцы. Никто этого не знает, хотя каждый старается приблизить. Кто-то на фронте, кто-то за столом переговоров, кто-то кропотливым трудом по нахождению и обмену заложников.. Помогите и вы им, чем можете.

Телефон фонда—58-86-58.

Расчетный счет: 700788 в Мясникянском филиале Армгоскомбанка.

Ида МАРТИРОСЯН.