Это было... было...

Original title:	Это было... было...
Author:	Гукасян Самвел
Source:	Советский Карабах № 294(2424) from 1989-12-23

ПОСЛЕ принятия постановления ЦК КПСС «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма» производство тутовой водки в НКАО было приостановлено. Темные, невежественные люди, не задумываясь о последствиях, стали нещадно вырубать тутовые сады. Годы назад один из моих друзей — покойный ныне Исаак Ованесян, проработавший долгие годы в редакции газеты «Хорурдаин Карабах», рассказал волнующую историю, которую я и хочу пересказать от первого липа.

«Вместе с группой передовиков сельского хозяйства из Нагорного Карабаха (числом — 25 человек) под руководством Арцвика Сулейманяна, заведующего отделом сельского хозяйства, обкома партии, и, как представитель газеты «Хорурдаин Карабах», отправился в Москву для участия во Всесоюзной выставке достижений народного хозяйства.

Когда мы доехали до места, А. Сулейманян попросил меня заняться оформлением документов. Собрав все документы, я подошел к столу регистрации, за которым сидела миловидная женщина средних лет. Ознакомившись с моим паспортом, она любезно спросила:

— Вы армянин?

— Да, — ответил я. — Откуда прибыли? — Из Азербайджана.

— Из какого района Азербайджана?

— Из Карабаха.

— Из Карабаха? — удивленно спросила она, и лицо ее озарилось улыбкой.

— Да, из Карабаха.

Подтвердив свое карабахское происхождение, я пожелал выяснить причину столь необычного любопытства.

— Не захотели бы вы сегодня погостить у нас? Мой муж очень обрадуется, — с мольбой в голосе сказала она.

— Но ведь я не один, нас — 25 человек,— ответил я. полагая, что она откажется от своего приглашения.

— Пусть вас будет хоть сто человек. Ничего, для карабахцев под нашей крышей всегда найдется место.

Когда мы согласились. радости этой женщины не было предела. Мы терялись в догадках: почему эта русская женщина столь благосклонно относится к карабахцам?

Она попросила нас никуда не уходить, сказав, что к 6-ти часам вышлет за нами специальный автобус.

В указанное время недалеко от нас остановился автобус, и водитель, выйдя из машины, громко спросил:

— Кто здесь из Карабаха?

Мы разместились в автобусе, и вскоре были уже у дома знакомой нам женщины. Xозяйка дома, встретив нас, вежливо попросила войти.

— А где ваш муж?— спросил Сулейманян.

— Сейчас подойдет, — ответила она.

Спустя несколько минут в дом вошел рослый, благообразный, одетый в форму морского офицера армянского типа мужчина, который, пожав с необычайной радостью всем руки, пригласил нас в просторную столовую.

Когда столы были накрыты, хозяин дома, обратившись к нам, сказал:

— Дорогие соотечественники, наполните стаканы, кто чем пожелает: вином, водкой, коньяком.

Только мы собрались наполнить стаканы, как один из наших парней, заведующий свиноводческой фермой Чартара, воскликнул по-русски:

«Подождите, товарищи, подождите», и быстро вышел, оставив всех нас в замешательстве. Спустя мгновение он вошел в комнату с бурдюком в руках. Все удивились, потому что о существовании бурдюка мы и не подозревали. Чартарец выдернул «мундштук» бурдюка, и в ту же секунду комната на наполнилась благоуханным запахом карабахской тутовой водки. Когда же наш товарищ наполнил стакан хозяина дома, этот рослый мужчина, не выдержав, заплакал.

Понятно, что мы не могли остаться равнодушными к его слезам:все были взволнованы. Воцарилось гнетущее молчание.

Наконец, один из наших парней, нервы которого оказались более крепкими, поднял, стакан и сказал: «Ребята, мы же пришли сюда не для того, чтобы плакать. Давайте выпьем на здоровье этой гостеприимной семьи».

«Ай да карабахский бурдюк! Заставил ты расплакаться орла и нас вместе с ним»,— сказал кто-то из наших.

Трудно простыми словами описать, какие переживания испытывал в эту минуту хозяин дома. Когда волнение поулеглось, мы разговорились с ним. Выяснилось, что он карабахец по происхождению. армянин. уроженец города Шуши.

В 1920 году, ему, 14-15-летнему юноше, удалось с семьей чудом спастись от турецкого ятагана. После долгих скитаний по всей России они обосновалась, наконец, в Москве.

Родители его были людьми состоятельными и гостеприимными. Дома у них был бурдюк с тутовой водкой, а в землю зарыты карасы с вином. Когда к ним приходили гости, отец любил разливать тутовую водку прямо из бурдюка.

Мы узнали, что с тех пор, как наш соотечественник уехал из Карабаха, он так и не побывал ни разу на Родине, не смог утолить тоску по родным местам, горами ущельям, где прошло его детство. Аромат тутовой водки, бурдюк мысленно перенесли в Шушу, в далекое-далекое детство. Вот почему он заплакал как дитя.

Нам трудно было расставаться с этой гостеприимной к ставшей для нас родной семьей».

Об этой истории Исаак Ованесян рассказал автору этих строк до начала карабахского движения, когда не потухли еще армянские очаги Шуши. Сегодня Исаака нет с нами но любопытно узнать: жив ли сейчас шушинец, проживающий в Москве? Если жив, то знает ли он о том, что наши «соседи» прогнали всех шушинских армян из родного города, уничтожили армянские памятники?

Самвел ГУКАСЯН