Правда боли
| Original title: | Правда боли |
| Author: | Василевский Александр |
| Source: | Голос Армении (Коммунист) № 260(16539) from 1988-11-05 |
| Original source: | Журнал «Аврора», № 10, 1988 г. |
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ЖУРНАЛИСТ АЛЕКСАНДР ВАСИЛЕВСКИЙ ВЕСНОЙ ЭТОГО ГОДА ДВАЖДЫ КОМАНДИРОВАЛСЯ В АРМЕНИЮ И АЗЕРБАЙДЖАН. ИТОГ ЕГО ПОЕЗДОК — ОБШИРНАЯ СТАТЬЯ «ТУЧА В ГОРАХ» О СОБЫТИЯХ В НАГОРНОМ КАРАБАХЕ И ВОКУРГ НЕГО, НАПЕЧАТАННАЯ В ЖУРНАЛЕ «АВРОРА» № 10.
СЕГОДНЯ МЫ ПУБЛИКУЕМ СОКРАЩЕННЫЙ ВАРИАНТ СТАТЬИ А. ВАСИЛЕВСКОГО ПОД ЗАГОЛОВКОМ «ПРАВДА БОЛИ».
Я возвращался из Закавказья домой весной 88-го с тревогой и беспокойством на душе. Позади месяц командировок в Армению и Азербайджан, встречи со многими людьми. По сути они были нескончаемыми интервью на одну тему. Я узнал десятки новых деталей, штрихов, дополняющих «события в Нагорном Карабахе и вокруг него». Но они тонули в океане противоречивых мнений и полярно противоположных эмоций.
Я приехал в Степанакерт в конце апреля. Небольшой, чистый, уютный город радовал свежей листвой тополей. С окраинных садов плыл тонкий аромат цветущих абрикосов, кизила, сливы. Но было по-осеннему прохладно, моросил мелкий дождь. Над городом нависли тяжелые тучи. Лишь изредка показывалось солнце, освещая изумительные по красоте альпийские луга окрестных гор.
Казалось, город жил нормальной, размеренной жизнью. Но чувствовалось в людях то суровое единение, которое бывает после трудных испытаний, когда все обыденное, житейское не просто отходит на второй план, но как бы вовсе перестает существовать. Стоило заговорить с любым человеком, и сразу обнажалась неутихающая боль, вызванная трагедией минувшего февраля, когда кровавым эхом вдруг отозвались самые страшные страницы истории армянского народа, канувшие в Лету, казалось, навсегда. Но главное, не утихли опасения, что Сумгаит может повториться: он ведь не был непредсказуем, как стихийное бедствие.
Армян сейчас прежде всего волнует правда о Сумгаите. Азербайджанцев — события, которые этому предшествовали, то есть события в Степанакерте. Теперь-то мы знаем, чем были вызваны эти события. Об этом уже писали все газеты: запущенностью социально-экономических проблем пренебрежением руководства Азербайджана к древней армянской культуре Нагорно - Карабахской автономной области. Подавляющее большинство ее жителей армяне — стремилось отстоять свое человеческое и национальное достоинство. Чтобы представить стиль и методы руководства производственной и общественно - политической жизнью автономной области, познакомим читателей с теперь уже бывшим первым секретарем обкома партии Кеворковым. Вот как характеризует Кеворкова знавший его лично журналист «Комсомолки» Рафик Гусейнов: «Надменный, холодный взгляд из-под стекол очков, барские манеры. Любил заставить подождать в приемной, сам решал, куда селить гостей, приехавших в командировку в Степанакерт. Можно в гостевой дом с вышколенной прислугой, можно в номер-люкс городского отеля, а можно в комнату для приезжих в убогой районной гостинице.
...Кеворков — беспринципный руководитель, которого не беспокоило ничто, кроме собственной карьеры, — был удобен. Для начальства умел быть беспрекословным, вовремя подливал елею, «поддерживал» и «одобрял», а когда давали команду — «обличал».
Только два штриха, красноречиво демонстрирующих характер «братской» национальной политики в НКАО, осуществляемой этим руководителем-вельможей. Свою деятельность в партийной организации области он начал в 1973 году с пленума обкома по национальному вопросу, после которого в Шуше, древней столице Нагорного Карабаха, стали исчезать афиши, названия, вывески на армянском языке. Там же несколько лет назад с благословения бывших руководителей Азербайджанской ССР с помощью милиции был разрушен памятник воинам-армянам, погибшим в годы Великой Отечественной войны.
Все началось с демонстрации армянского населения в Степанакерте, затем — в Ереване. Кончилось Сумгаитом. И в этом есть своя закономерность. Самый беглый анализ решений и действий руководства НКАО и Азербайджана в феврале заставляет подумать, что людям, ответственным за жизнь сотен тысяч жителей, была либо неизвестна, либо глубоко безразлична древнейшая и горчайшая из истин — при любом обострении социальных недугов ощущение несправедливости, законное недовольство легко обретают форму национальной розни, что она же, замешанная на лживом или неумном слове, поступке, мгновенно может вылиться в кровавую распрю.
В ночь на 14 февраля, когда в Степанакерте прошла первая демонстрация, на заседании бюро обкома партии заведующий отделом ЦК КП Азербайджана Асадов заявил, что «сто тысяч азербайджанцев готовы в любое время ворваться в Карабах и устроить бойню». В час ночи 15 февраля в горкоме партии первый секретарь горкома Мовсесян проинформировал об этом руководителей всех крупных предприятий, но категорически отказался послать телеграмму в ЦК КПСС, информирующую о ситуации. Телеграмма была отправлена только через четыре дня.
20 февраля, в день проведения областной сессии, на которой должен был решаться вопрос о «воссоединении НКАО с Арменией», работники ГАИ, милиция, спецслужбы МВД, добровольцы из азербайджанского населения блокировали все дороги, связывающие Степанакерт с районами, чтобы не допустить на сессию делегатов-армян из глубинки.
21 февраля республиканское радио и телевидение сообщили о том, что происходящие волнения в НКАО дело рук отдельных экстремистских группировок.
22 февраля. Многотысячная толпа жителей азербайджанского города Агдам, тесня милицейские посты, громя все, что попадалось на пути, двинулась в сторону близлежащего нагорно - карабахского поселка Аскеран. В середине дня толпа была остановлена и рассеяна на подступах к поселку с помощью двадцати отрядов милиции (примерно 1000 человек). В ходе беспорядков при невыясненных обстоятельствах убито двое агдамцев, ранено и доставлено в больницу около пятидесяти жителей НКАО.
В последующие дни Азербайджанское телеграфное агентство, а вслед за ним ТАСС, Всесоюзное радио и ЦТ передали сообщение об убийстве двух азербайджанцев «в результате столкновения между жителями Агдама и Аскерана». Убийство это произошло при невыясненных по сию пору обстоятельствах. Несомненно, по крайней мере, что к убийству одного из них, двадцатидвухлетнего Али Гаджиева, фрезеровщика агдамского станкостроительного завода, армяне Нагорного Карабаха отношения не имеют. Вот что рассказал мне об обстоятельствах гибели Али его родной брат, двадцатилетний инженер-строитель Ариф Гаджиев:
«В Али стрелял милиционер — азербайджанец. Брат умер мгновенно, выстрел был в упор, пуля прошла насквозь, попала в сердце. Между ним и офицером произошел спор. Потом Али схватился за Ульви Вахрамова, своего приятеля, и сказал: «Держи меня, в меня стреляли». И упал. Ульви видел милиционера, который стрелял. Он его не знает, но он хорошо знает другого офицера — агдамского, который сразу посадил стрелявшего в машину и уехал, Недавно подполковник из Москвы Николаев сказал, что сейчас началось новое следствие. Дано объявление в газете с просьбой свидетелей убийства прийти в милицию...»
Представитель прокуратуры СССР Валерий Владимирович Василенко, временно исполняющий обязанности прокурора НКАО, согласился со мной, что информация в прессе об убийстве двух азербайджанцев в столкновении жителей Агдама и Аскерана без дополнительных пояснений была в той взрывоопасной ситуации неуместной.
Многие считают, что именно это сообщение послужило спичкой, поднесенной к пороховой бочке, которая взорвалась в Сумгаите.
Сейчас высказываются сомнения: а стоит ли рассказывать о страшной трагедии Сумгаита. «Не в традициях советской прессы разжигать страсти эмоциональными леденящими душу рассказами о подробностях убийств, изнасилований, издевательств, погромов. В накаленной обстановке такого рода информация не принесла бы ничего, кроме вреда». («Аргументы и факты», 1988, № 16). Какая трогательная забота о нашем читателе! Живи спокойно, дорогой соотечественник. Не волнуйся и не переживай! Потому, что на всех сгоревших, утонувших, застреленных и задушенных за кордоном слез все равно не хватит. У нас же, если и случается подобное, то не иначе, как ЧП. Но и здесь не спеши переживать: стражи закона и порядка всегда начеку и «ни один виновный не уйдет от ответственности». Функция рождает мыщцу — говорят медики. К чему приводит «отсутствие» проблем и скудный паек информации для душевных переживаний, мы уже знаем — к «застою», запою, деградации личности. К новым чернобылям и сумгаитам. Какой бы страшной ни была правда, она всегда исцеляет. Потому что будит совесть, заставляет искать корни случившегося.
«В Сумгаите было страшно. Конечно, виноваты местные органы власти — советские, партийные. Бездействовала милиция...»
«Накануне погрома позвонили, дали три телефонных номера, куда звонить в случае беды, а через два часа связи не стало. И пять суток не было. Кто это сделал? Почему «скорая помощь» и милиция не приезжали на помощь пострадавшим? Почему войска были вызваны только через двое суток?»
«Даже не пострадавшие от бандитов, но видевшие все это — теперь душевно больные. Мой брат, спасаясь 29 февраля, ночью под дождем пробежал сорок пять километров за четыре часа. Ему места в машине не нашлось, там было восемь человек. Представляете, какой страх был в нем!»
«...С флагом шли мимо нашего дома. На флаге надпись «Смерть армянам!» У 22-й школы они соединились со школьниками. Кое-кто из школьников, правда, остался. В течение получаса группа из 40—50 человек превратилась в толпу — 5—6 тысяч. И так они по всему району ходили, крича: «Смерть армянам!» Каждую машину проверяли, в трамваях, в автобусах искали, вытаскивали...»
«Мнацакан, инвалид Великой Отечественной войны. Его и дочку его ранили, машину разбили. Он токарем работал. Рассказывал, за несколько дней до этого заказ получил: заготовки из арматуры делать. Нарезать и затачивать. Он потом свою арматуру у погромщиков видел».
«Мои родственники — брат Армен, Армо и его семья — жили в Сумгаите со дня его основания. Ночью к ним ворвались. Над женой брата надругались — изнасиловали —на глазах мужа и сына. Били. Она потеряла сознание. Потом убили сына ее и мужа, моего брата. Из их подъезда убили еще семь человек. Трупы покидали в кучу и зажгли. Спасибо соседу — азербайджанцу: он оттащил тела брата и сына в сторону и их потом смогли нормально похоронить».
Продолжение этой последней истории, рассказанной Ларисой Николаевной Сухаэлян, учителем 10-й степанакертской школы, я неожиданно узнал от офицера бакинской милиции, с которым летел 3 мая из Баку в Ленинград. Юра, широколицый, крепкий русский парень, сначала уходил от разговора, скрытничал. Но когда я дал ему послушать рассказы сумгаитцев, записанные на пленку, разоткровенничался. Оказалось, Юра был все эти страшные дни в Сумгаите.
«Отца и сына Армо помню, сам хоронил. Хоронили рано утром, скрытно, под охраной автоматчиков: боялись нападения на родственников (от каждого убитого — по одному). На кладбище везли в каких-то фургончиках.
После тех трех дней неделю дрожали руки. Спали по два-три часа. Работали в толпе в штатском и без «стволов» — не давали, боялись, что оружие может попасть к бандитам. Ходили в толпе. Чтобы нас не вычислили, в руке носили камень или палку. Самых отъявленных бандитов брали хитростью. Отзовешь в сторону: «Есть подходящая квартирка», заводили в тихое место и — запихивали в машину. Но мы взяли не самую крупную рыбу. Главные заводилы и зачинщики всего, думаю, успели уйти».
Жертв, безусловно, могло быть и больше если бы сотни азербайджанцев, рискуя жизнью своей и близких, не спасали своих соседей-армян от насильственной смерти. Отдадим должное этим мужественным людям. Спасибо скажем от всех нас. И не будем осуждать тех, кто испугался прийти на помощь. Кто из нас знает наперед, как поведет себя в минуту опасности смертельной? У каждого были свои обстоятельства. И пусть каждый сам будет себе судьей.
Меня беспокоит и волнует другое: расчетливо - спокойное отношение к событиям в Сумгаите некоторых отдельных людей. Отношение — как к неизбежной расплате за те акции, которые были начаты армянами в Степанакерте. Даже случаи изощренного изуверства не разбередили их души. Они как бы не хотят этого видеть и знать. На такую невеселую мысль навел «круглый стол» в Степанакертском педагогическом институте с участием студентов и преподавателей обеих национальностей.
Именно здесь я в полной мере ощутил, сколь напряженна, еще была обстановка в Степанакерте в конце апреля, сколь накаленны были страсти между армянским и азербайджанским населением НКАО и сколько проблем здесь еще ждет своего решения. Сюда меня буквально затащили студенты азербайджанского и армянского секторов — будущие историки, попросив стать своеобразным арбитром в их диалоге за «круглым столом». Разговор получился трудным, даже тяжелым. Были моменты, когда я жалел, что согласился в нем участвовать. Скажу честно, кончился он всеобщим гвалтом, когда его участники, разбившись на кучки, даже пары, молотили друг друга словами-ударами, словно боксеры в ближнем бою. Но как отметил один из его участников, это был первый за последние два месяца разговор, в котором обе стороны высказали свою точку зрения.
— Джейхун, скажи, хоть одного азербайджанца в Степанакерте обидели? Почему же вы месяц не приходили на занятия?
— А почему выходили на демонстрации? Лично меня оскорбила одна армянка 22 февраля.
— А в институте тебе кто-нибудь сказал плохое?
— Нет. Но в городе...
— Надо было прийти к друзьям в институт.
— Джейхун, ты осуждаешь события в Сумгаите?
— Надо разобраться, почему это произошло?
— «Это произошло»!.. Убили людей, ни в чем не повинных. Как ты к этому относишься?
— Это хулиганство на почве социально - экономических проблем. Но, посмотрите, где лучше экономическое положение: в Степанакерте или в Сумгаите? «Позиция» об этом четко сказала.
— У меня вопрос. Вы — азербайджанцы — принимаете передачу «Позиция»?
— Да.
— Значит, вы согласны с исторической справкой: Нагорный Карабах стал в 1923 году составной частью Азербайджана из-за сложностей в международном положении нашей страны?
— До 20-го года Шуша была центром Карабаха. Почти два века тут было Карабахское ханство...
— Шуша была центром не только азербайджанским, но и армянским тоже. Мои предки из Шуши. Они погибли в 1918 году в результате резни. Тут родился дважды Герой Советского Союза Нельсон Степанян. Как вы чтите его память? Во что вы превратили памятники в парке имени 26-ти бакинских комиссаров? Почему в селе Ванк ваши колхозники держат баранов в христианском храме? Это исторический памятник, чудо древности!..
— У нас тоже есть мечети, которые разваливаются. В руководство республики виновато, а не народ.
— Когда в Сумгаите шел погром, 28-го, вечером, по азербайджанскому телевидению показывали концерт: азербайджанские песни исполняли армянские артисты. Трагедия в том, что мой коллега из азербайджанского сектора не подошел ко мне и не сказал: «Держись Олег! Прими соболезнования», Азербайджанский народ не имеет к этому позору никакого отношения. Трагедия в том, что азербайджанское правительство не выразило соболезнования пострадавшим, не осудило должным образом резню.
Трагедия не в количестве убитых. Главное в том, что в одной республике один народ поднял руку на другой. Англичане за три дня добрались до Фолклендских островов. Почти столько же потребовалось, чтобы нашим войскам дойти до Сумгаита. Сумгаиту предшествовали события в Аскеране. Это тоже должно было стать сигналом для руководства. И последнее. Республиканские средства массовой информации занимались идеологической войной против собственного народа. И центральная пресса не была на высоте. Овчаренко в «Правде» писал: «...ворвались в квартиры армян с целью грабежа». Разве уважающий себя журналист может допустить такое? Если мы думаем решать проблему существования наших народов, то мы прежде всего должны все факты разбирать досконально и гласно.
С первых дней стали говорить, что здесь идет межнациональный конфликт: и ЦТ, в пресса раз за разом стали призывать нас к порядку. Неужели нашей стране более соответствует толковать все, как межнациональный конфликт, нежели так, как это было: люди подняли вопрос о воссоединении автономной области со своей республикой?..»
Время и мудрость исцеляют душевные раны. Время помогает забыть, мудрость лечит. Решения, которые состоятся, дело законодателей и политиков, мудрецов и поэтов — лучших представителей народа. К чему хочется призвать мне? Дважды с разной степенью громкости прозвучало слово «покаяние». В фильме Тенгиза Абуладзе и в кратком обращении академика Дмитрия Лихачева. Совесть не является национальной категорией, И поэтому я обращаюсь ко всем, кто делом, словом и помыслами может быть причастен к этой трагедии, с мольбой о покаянии.
Василевский Александр
(Журнал «Аврора», № 10, 1988 г.).
