Мины Сумгаита. Они продолжают взрываться — различия между версиями

Текущая версия на 03:46, 25 мая 2007

Длинная цепь прокатившихся по всей стране межнациональных столкновений восходит к трагическим событиям в Азербайджане, к сумгаитским погромам и резне армян. На протяжении трех долгих дней и ночей толпы озверевших убийц, насильников и мародеров упивались безнаказанностью и вседозволенностью. Весь цивилизованный мир был потрясен. Мы ждали политической и правовой оценки этому новому геноциду армян, ждали сурового и справедливого суда над погромщиками и их вдохновителями. Но тщетно: расплаты не последовало. «Сумгаит» и сегодня остается открытой раной, он взывает к нам, живущим, он ждет своего суда. Для геноцида нет срока давности.

КТО БЫ предсказал три года назад возможность скоропостижного развала нашего государства? Пожалуй, никто. Это была трудная отрезвляющая пора, но пора надежд. Советское общество без околичностей назвало собственными именами свои явные и тайные недуги, открыто заявило об отказе противостояния мировому сообществу, о том, что мы, наконец, признаем приоритет общечеловеческих ценностей над любыми другими.

Мы без привычного по прошлым временам чувства стыда следили за тем, как без видимых сложностей включается руководство нашей страны в достойный, уважительный и полноценный внешнеполитический диалог и предполагали столь же взвешенный его разговор на равных внутри государства.

Новая открытость СССР всему миру в наших глазах была гарантией честности проводимого внутриполитического курса. Эта честность для нас стала хлебом насущным: ведь полным ходом в огромной стране без остановки на реконструкцию шел демонтаж унитарных, тоталитарных, государственных и партийных структур и одновременно делались попытки заменить эти устаревшие разводные ключи власти демократическими.

Ощутимые результаты нашего нового политического мышления за рубежом убеждали советское общество в правомерности его реализации внутри страны.

В рамках Конституции страны демократическим путем заявили о своих требованиях Нагорный Карабах, крымские татары, советские немцы, Литва. Митинги, решения, петиции, демонстрации, декларации, забастовки... Люди осваивали всю номенклатуру демократических свобод, конституционно закрепленных за каждым из граждан страны: новое мышление было адекватно не только мышлению руководства СССР, но и прогрессивной части советского общества.

Казалось, пришло время перемен. Казалось, средневековые рвы и бастионы, навороченные между народами нашим строем в нашей стране, настолько обветшали и морально, и физически, что у порога цивилизации XXI века достаточно проникнуться сутью каждой проблемы, чтобы решить ее просто, честно, справедливо. Да, могли бы быть недовольные этими неслучившимися благородными и глубокими решениями, ибо не все общество равно прогрессивно, но в том суть и смысл государственной власти: объяснить, довести до своих граждан истинность своих решений. Да, казалось, будет именно так.

И в принципе этот путь вовсе не исключен. Особенно, если персоны, осуществляющие государственную власть, будут адекватны ей, этой власти, т. е. грубо говоря, не будут умышленно злоупотреблять своими обязанностями, проще же говоря, станут исполнять свои функции, исходя не из какой-либо личной заинтересованности, а, как и подобает, из государственного интереса, несовместимого хотя бы с уголовным реестром...

ДЛЯ государства не страшен крах идеологии, страшен крах веры в государство. А с нами случилось именно это. И началось «это» не в Карабахе, и не в Литве; «Это» началось в Сумгаите 28 февраля 1988 года.

Вандализм, варварство, тирания злобствующей ослепленной толпы, разнузданная чернь, открыто развернувшая знамя насилия. Растоптаны сами понятия о правах человека...

А что делает исполнительная власть республики, страны? Защищает мирных людей от средневековых костров, заостренных пик, кривого ножа? Ничего подобного. Она «не знает», хотя «незнание» не избавляет ее от ответственности.

К сумгаитским уголовникам могла быть применена большая часть статей уголовного кодекса, предусматривающих ответственность за преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, большая часть статей главы уголовного кодекса, предусматривающей ответственность за преступления против личной собственности граждан, отдельные статьи из глав УК «Преступления против правосудия», «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения»...

Да, все эти статьи в отдельности или в различных комбинациях можно было бы применить к сотням сумгаитских преступников, если бы все они по случайности в один день и час вышли на «дело»: грабить, убивать, насиловать, сжигать...

Но было не так. Был геноцид: преступники видели для себя только одну главную цель — уничтожить армян.

Что же делает законодательная власть, столкнувшись с беспрецедентной для себя практикой? Восполняет пробел в своем уголовном законе статьей, предусматривающей ответственность за геноцид? Ведь еще в 1954 году Президиум Верховного Совета СССР ратифицировал международную Конвенцию о предупреждении геноцида и наказании за него.

Казалось бы, когда как не сейчас Верховному Совету СССР, разделив точку зрения стран — членов ООН, объявить: геноцид — преступление, нарушающее нормы международного права, цивилизованный мир осуждает его; СССР убежден, что для избавления человечества от этого отвратительного бедствия необходимо международное сотрудничество.

Более того. Почему бы не заявить: СССР уже подписался и под статьей конвенции, которая гласит: «Договаривающиеся стороны подтверждают, что геноцид, независимо от того, совершается ли он в мирное или военное время, является преступлением, которое нарушает нормы международного права и против которого они обязуются применять меру предупреждения и карать за его совершение».

Раз уж ты, государство, «опоздало» со своей исполнительной властью, раз уж твои милиция и органы безопасности либо не справились со своими обязанностями, либо злоупотребили служебным положением (тоже знакомый уголовный реестр), раз уж ты идешь вперед во внешней политике семимильными шагами — вступи, государство, в международное сотрудничество государств в борьбе с массовыми нарушениями прав человека!

Верховному Совету СССР нужно было выполнить свою прямую функцию, проявить себя истинной законодательной властью: дать в руки власти судебный инструмент — статью в Уголовный кодекс, чтобы не осталось преступление безнаказанным. Но и законодательная власть вслед за исполнительной оказалась несостоятельной. Промолчала. «Не заметила».

Ну а власть судебная? Как повела себя она? Использовала возможности существующего пусть несовершенного закона? Исполнила заповедь основных положений судопроизводства по уголовным делам, которая Гласит: «Суд, прокурор следователь и лицо, производящее дознание, обязаны принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела»? Нет. Ничего этого не произошло. Не хуже сумгаитских каннибалов, работники Прокарутары СССР расчленили Сумгаитское преступление и всей полнотой судебной власти надругались над Законом.

И ТОГДА людям стало ясно, что все три кита, на которых зиждется государственность,— власть законодательная, власть исполнительная и власть судебная. — испустили дух. И пришел крах веры в государство, потому что обществу до глубины открылась истина: не сильная рука, а твердый политический курс должен был не допустить «Сумгаит», а раз уж допустил, то оценить по достоинству и по заслугам наказать. Не пополнив своего долга перед гражданином, на что рассчитывать государству? Вроде бы не на что: оно на глазах у общества разменяло государственную власть на вседозволенность.

Вот почему «Сумгаит»—пионер-первопроходец экономиких блокад, погромов границ государства, бандитских налетов на мирных людей. Он открыл путь к Фергане, Новому Узеню, Ошу, Баку. Он отправил в тернистую дорогу сотни тысяч беженцев.

Сумгаит — позор человеческой цивилизации и для нашего с вами государства — позор.

И если видимость государства нас с вами не устраивает, то нужно принудить власти признать и осудить Сумгаитский геноцид. Только тогда будет возможно пресечь разгулявшуюся вседозволенность, только тогда можно говорить о твердом политическом курсе, а не о сильной руке, только тогда можно будет вспомнить о доверии к власти и уважении к государству.

Ф. НАХШКАРЯН.