Anavagr в 07:19, 22 февраля 2007

2007-02-22T07:19:39Z

Новая страница

{{Article Info
| Original title = Хлеб и гробы...
| Periodical = Голос Армении (Коммунист)
| Author = Акопян Т.
| Rubric =
| Issue = 289(16568)
| Year = 1988
| Month = 12
| Day = 12
| Original source =
}}



[[Image:K-19881212-289-e-p1.jpg|frame|right|Центр города Ленинакана после разрушительного землетрясения]]

'''Девять часов из жизни экипажа «МИ-8»'''

Вертолеты по инструкции должны работать до захода солнца, Но далеко за полночь в аэропорту «Эребуни» — свистящий гул идущих на посадку винтокрылых машин.

Семь утра, «Выбирайте любой экипаж», — неопределенно машет рукой В. Алаян, секретарь парторганизации Армянского управления гражданской авиации: «Сейчас все летят туда».

«Видимость-50» — светится табло в кабине у диспетчера, Взлетать пока нельзя, 100, 150, 200... Есть разрешение.

Бегу к ближайшей машине. Втискиваюсь между беспорядочно наваленной грудой ящиков и мешков. Взлетаем. Через полчаса садимся в селе Джрашен. Мотор не выключен. Второй пилот бежит к хвостовому винту. Опасная зона, не дай бог, кто заскочит под него. Бегут люди. Выносим ящики с консервами, сыром, с минеральной и соками, мешки с одеждой и обувью. Окаменевшие лица. «Жертв много?» — кричу в ухо стоящему рядом. Рев мотора — иначе говорить невозможно. «Здесь похоронили почти четыреста человек, многие были на работе в Спитаке, о них пока ничего не знаем». «Что еще нужно?» — «Палатки, много палаток. И скотину надо вывезти, негде ее держать, да и некому присматривать».

Вертолет чуть приподнимается и резко берет в сторону, чтобы вихри от винта не сдули кое-как вбитую у кромки поля дырявую палатку.

Пять минут полета. Село Лернаван. Второй пилот — под хвост. Сбрасываем оставшийся груз. Берем на борт трех раненых. Одну из них, совсем еще девочку, с опухшим лицом, откопали вчера вечером на ферме. И здесь нужны палатки, молоко для детей. Люди просто умоляют вывезти скотину («пропадет ведь»).

Летим обратно в Ереван. Командир запрашивает аэропорт «Звартноц» на посадку (палатки здесь). Разрешения нет. Посадочная полоса работает с перенапряжением.

Садимся в «Эребуни». «Скорые» увозят раненых. Молодые ребята буквально за несколько минут загружают чрево вертолета коробками с хлебом, втаскивают передвижную электростанцию. Чуть не плача просятся на борт два журналиста из Ленинграда. «Не могу», — кричит бортмеханик, «Там хлеб нужен, много хлеба».

Взлет... Посадка на футбольном поле Спитака. Набежавшие солдаты стаскивают агрегат. Один из них почему-то подбегает ко мне, убежденно говорит: «Все будет хорошо». Прямо на коробки с хлебом, грузим некрашеные гробы.

Хлеб и гробы. Воздать последнее мертвым и накормить живых. Жизнь и смерть переплелись в страшный клубок...

Внизу — Спитак. Как будто декорация к апокалипсическому действию. Бортмеханик, прижавшись к иллюминатору, жует хлеб (свои пайки все экипажи раздели в села уже в первые вылеты), «За что же нас так, а?» — оборачивается он ко мне. Под небритыми щеками ходят желваки.

Джрашен. Выгружаем хлеб и гробы. Забираем трех студентов-медиков. «Всех уже осмотрели, раненых отправили, детей надо вывозить, но не дают. Но мы приедем, заберем их».

Ереван. Заправляемся топливом. Загружаемся огромными коробками с иностранным клеймом. Летим к Спитаку. Внизу — «лавашные жмурки» пахотной земли среди каменной пустыни. Вот одинокий огороженный участок. Посередине груда камней. Если не знать про страшное бедствие, можно подумать, что собираются строить дом... Ощущение, что вот-вот лопнут ушные перепонки, мутит. Подходит второй пилот, совсем еще юноша, хлопает по плечу и протягивает бутылку с водой.

Аэропорт «Эребуни». Глушим моторы. Пробыли в воздухе девять часов, посадки — по 5—10 минут плюс заправка. Весь полет я видел лишь затылок командира. И лишь теперь, когда он сбросил шлем с русой головы и спрыгнул на землю, я, полуоглохший, с ватными ногами, бросился ему вслед с ручкой и блокнотом. «Да брось ты», — подмигнул он мне устало и зашагал быстрее. И лишь бортмеханик бросил, уходя: «Из Сочи—мы. Семь экипажей, третьи сутки работаем. Держитесь. Бывай...»

Больше не пытался узнать их фамилии. И не столь уж это важно. Просто мне удалось сесть на эту машину.

Но помнить их всех мы обязаны. Летчиков из Сочи, Грузии, Воронежа, врачей из Киева и Ленинграда, тысячи и тысячи людей, откликнувшихся на нашу беду.

И когда мы до конца осознаем, что построено — разрушено, разрушено — отстроено, когда залечим страшные раны, нанесенные нашей земле и нашему народу, мы еще раз низко им поклонимся. Поклонимся и этому экипажу «МИ-8».

'''Т. АКОПЯН.'''

На снимке: центр города Ленинакана после разрушительного землетрясения.

Фото М. Шахбазяна. (Арменпресс).

Хлеб и гробы... - История изменений

Anavagr в 07:19, 22 февраля 2007