На пути обретения... себя - История изменений

Wadmin в 15:14, 27 декабря 2006

2006-12-27T15:14:00Z

Wadmin в 15:02, 27 декабря 2006

2006-12-27T15:02:25Z

Новая страница

{{Article Info
| Original title = На пути обретения... себя
| Periodical = Республика Армения
| Author = Мартиросян Леонид
| Issue = 25 (793)
| Year = 1994
| Month = 02
| Day = 12
}}



'''Все течет, все меняется. И даже такая, на первый взгляд, постоянная категория, как национальная психология, которая способна (разумеется, в силу определенных обстоятельств) претерпеть радикальные изменения, утратить одни и обрести иные, совершенно новые качества или же реанимировать, воскресить в коллективной памяти нации давно утраченные. Для подобной ломки, революции в умах необходим, пользуясь языком физиологии, сильный внешний раздражитель, т. е. социальное потрясение, и таковым для армянского народа стала кровавая война в Карабахе. Пожалуй, сегодня мы уже можем со всей определенностью сказать, что изменились, что вконец избавились от национального нашего недуга, который условно можно было бы назвать «смиреноманией». Увы, за свое исцеление мы заплатили слишком дорогую цену, заплатили кровью наших соотечественников, но тем значимее, весомее победа над самими собою.'''

Не раз мучительно искал ответ на вопрос — почему, когда, на каком этапе нашей долгой и трудной истории в менталитете армянского народа произошли метаморфозы, последствия которых давали о себе знать вплоть до последнего времени? Вспомните — мы жили, а затем уже и втянулись в войну с Азербайджаном с трусливой оглядкой на сильных мира сего. Во всех наших действиях нас постоянно сдерживал страх перед, как нам казалось, всесильным общественным мнением, и потому с наших уст непрестанно слетало — «кабы чего не вышло», хотя речь шла всего лишь о самозащите. Поймите правильно, я отнюдь не призываю игнорировать законы и нормы цивилизованного мира, но нам, имеющим соседом грубо попирающий и презирающий эти самые нормы Азербайджан, давно бы следовало уяснить ставшую уже аксиомой истину — в этой все еще жестокой жизни, в которой главенствует голый прагматизм. правда на стороне сильного.

Откуда же в нас взялось это ревностное, рьяное служение теории «непротивления злу насилием»? Приходилось подчас слышать, что не последнюю роль в зарождении, а затем и в развитии «смиреномании» сыграла и церковь с ее проповедями о покорности, долготерпении и «любви к врагу своему». Пожалуй, доля истины в. этом есть, но ведь не мы одни следовали заповедям Христа, однако имению нам в силу своей упрямой ортодоксальности пришлось во имя «святых истин» бросить в жертвенный огонь миллионы НАШИХ жизней. Кульминацией, апофеозом той страшной, поистине апокалипсической трагедии, по сей день фантомной болью отзывающейся в живом организме нации, стал геноцид 1915 года — жестокая расплата за легковерие, за нашу, я бы сказал, патологическую безропотность и смиренность, покорность судьбе.

Рецидивы той старой, загнанной вглубь болезни проявились и в наши дни. во времена приснопамятной перестройки. Мы сломя голову ринулись на борьбу, к ней, по сути, не готовыми, и в первую очередь психологически. И немудрено что уже изначально обрекли себя на потери как людские, так и нравственные, поскольку выступали в унизительной роли просителей, отношение к которым известное — их жалеют, им сострадают, но в глубине души презирают. Мы вновь (в который уже раз!) пали жертвами своего легковерия, но на сей раз слепо поверили проповедям уже не отцов церкви, а «отца нового мышления». Даже кровь Сумгаита, даже откровенное антиармянское злопыхательство Горбачева не в силах были отрезвить наши изрядно одурманенные головы.

Свидетельство, — эпистолярный бум, захлестнувший уповавшую на Кремль нацию, забросавшую Москву слезными письмами и телеграммами. Истины ради следует признать, что раздавались и призывы к отмщению за Сумгаит, но они тонули в эклектичном хоре голосов, среди которых доминантой звучало сакраментальное «кабы чего не вышло». Наши оппоненты — но прочь эвфемизмы! — наши враги уже пролили невинную кровь, «рассекретили» свою каннибальскую политику планомерного уничтожения армян Карабаха, учинили беспрецедентную, обретшую характер перманентной, блокаду, а мы... А что же мы? А мы продолжали назойливо доказывать миру свою древность и цивилизованность, оспаривать которые, в сущности, никто и не пытался («научные изыскания» квазиученых Азербайджана вряд ли кто станет воспринимать всерьез). И вновь жестоко поплатились...

Но хвала Господу! Наивные иллюзии относительно перестройки наконец, рассеялись, и не в последнюю очередь благодаря «заслугам» ее родителя и радетеля.

Уроки, преподанные армянскому народу «мирным» нобелевским лауреатом, пошли нам впрок, хотя и позже «смиреномания» нет-нет да и напоминала о себе. Разве что изменилась ориентация традиционного «кабы чего не вышло», и если прежде взоры обращались к большевистскому центру, то в постсоветское время — к цивилизованно - просвещенному Западу («не прогневить бы!»), к постсоветской, а значит — не шибко цивилизованной и просвещенной России, и невдомек было обывателю, что надежды на снисхождение и сострадание Москвы, Вашингтона, Парижа и всех прочих призрачны и эфемерны, ибо они прежде всего блюдут свои стратегические интересы и, простите, чихают на интересы слабых, если они не вписываются в их политику к тем более входят в противоречие с нею. Эту истину, мы, как будто, вконец поняли и не льстим себя более химерами на сей счет.

Наша психология, менталитет складывалась на протяжении зеков, и, разумеется, нелепо полагать, что, они в одночасье трансформируются, обретя столь необходимые нам сегодня (и почему только сегодня?) прагматизм и даже воинственность. Но процесс этот, можно с уверенностью констатировать, уже начался, и порукой тому — возрожденный дух арцахцев, чьи военные достижения заставили Азербайджан и весь остальной мир считаться с их мнением.

Да, официальный Баку внешне игнорирует карабахскую сторону, отказываясь от серьезного диалога с ней, но это — всего лишь хорошая мина при плохой игре. Видимо, власти Азербайджана пока не «созрели» для осознания очевидной для многих истины — Нагорно-Карабахская Республика состоялась и пора отказаться от изжившей себя, бесперспективной идеи силового решения проблемы. Однако даже столь опытный политик, как Г. Алиев, не устоял перед инерцией милитаристского маятника, раскачанного его незадачливыми предшественниками, и по сути тоже стал заложником азербайджанской военной доктрины, так и не претерпевшей изменений. В сущности, она и не могла измениться, ибо вытекает из политики Азербайджана в отношении Нагорного Карабаха, политики, которая интерпретируется весьма примитивно и однозначно — Карабах без армян. Азербайджану вряд ли удастся постичь своей заветной цели. к чему непрестанно призывает президент, который запустил машину военного психоза и извлек на Божий свет покрывшиеся было ржавчиной пропагандистские инструменты из арсенала коммунистических времен. Видно, не дают ему покоя лавры «отца и спасителя нации»— уж очень велик соблазн напялить их на себя. События последних лет, а тем более последних месяцев должны были открыть «отцу» глаза, и тогда он увидел бы, что карабахцы уже не те, что были года 3—4 назад, что их уже не запугать арифметическими выкладками относительно семимиллионного Азербайджана, что, наконец, есть более могучие факторы, чем просто численное превосходство — дух и воля к свободной, независимой жизни, честь и достоинство Родины. Древние говорили: «Посеешь ветер — пожнешь бурю». Сегодня Азербайджан ее и пожинает. И незачем удивлятъся и недоумевать, когда изнемогшие, отчаявшиеся карабахцы, над которыми дамокловым мечом висела не призрачная, а реальная угроза физического уничтожения, взялись за, оружие и, дабы сберечь свою историческую родину, отстоять свое естественное право на будущее, вынуждены были пробивать себе гуманитарный коридор, как можно дальше отводить войну от порога собственного дома. И коль скоро Г. Алиев в Азербайджане именуется мудрым политиком, он обязан положить конец кровопролитию и незамедлительно сесть за стол переговоров. Альтернативы нет. Необходимо лишь, чтобы возобладали добрая воля и искреннее желание покончить с грозящей стать перманентной войной, ибо любые политические интересы, а уж тем более амбиции, меркнут перед ценностью человеческой жизни. Вот императив дня сегодняшнего. Азербайджану следует сделать выбор — выбор в пользу мира. Что же касается Нагорного Карабаха, то свой путь он избрал шесть лет назад, в феврале 1988 года и с него вряд ли свернет. Мы вновь обрели себя. К нам, пусть и ценою немалых потерь, эмпирически, пришли понимание и убежденность, что народ сам вершит свою судьбу, что только волевая, сильная духом нация способна заставить считаться с собой, уважать свои права, а значит — выжить. Иначе она обречена.

Леонид МАРТИРОСЯН.<br />
(ДИП НКР).

@@ Строка 11: / Строка 11: @@
 <!-- 1994-02-12-(025-793)C.doc -->
-'''Все течет, все меняется. И даже такая, на первый взгляд, постоянная категория, как национальная психология, которая способна (разумеется, в силу определенных обстоятельств) претерпеть радикальные изменения, утратить одни и обрести иные, совершенно новые качества или же реанимировать, воскресить в коллективной памяти нации давно утраченные. Для подобной ломки, революции в умах необходим, пользуясь языком физиологии, сильный внешний раздражитель, т. е. социальное потрясение, и таковым для армянского народа стала кровавая война в Карабахе. Пожалуй, сегодня мы уже можем со всей определенностью сказать, что изменились, что вконец избавились от национального нашего недуга, который условно можно было бы назвать «смиреноманией». Увы, за свое исцеление мы заплатили слишком дорогую цену, заплатили кровью наших соотечественников, но тем значимее, весомее победа над самими собою.'''
+[[Image:Rea-19940212-025-793-c-p1.jpg|frame|right|No caption available for this image.]] '''Все течет, все меняется. И даже такая, на первый взгляд, постоянная категория, как национальная психология, которая способна (разумеется, в силу определенных обстоятельств) претерпеть радикальные изменения, утратить одни и обрести иные, совершенно новые качества или же реанимировать, воскресить в коллективной памяти нации давно утраченные. Для подобной ломки, революции в умах необходим, пользуясь языком физиологии, сильный внешний раздражитель, т. е. социальное потрясение, и таковым для армянского народа стала кровавая война в Карабахе. Пожалуй, сегодня мы уже можем со всей определенностью сказать, что изменились, что вконец избавились от национального нашего недуга, который условно можно было бы назвать «смиреноманией». Увы, за свое исцеление мы заплатили слишком дорогую цену, заплатили кровью наших соотечественников, но тем значимее, весомее победа над самими собою.'''
 Не раз мучительно искал ответ на вопрос — почему, когда, на каком этапе нашей долгой и трудной истории в менталитете армянского народа произошли метаморфозы, последствия которых давали о себе знать вплоть до последнего времени? Вспомните — мы жили, а затем уже и втянулись в войну с Азербайджаном с трусливой оглядкой на сильных мира сего. Во всех наших действиях нас постоянно сдерживал страх перед, как нам казалось, всесильным общественным мнением, и потому с наших уст непрестанно слетало — «кабы чего не вышло», хотя речь шла всего лишь о самозащите. Поймите правильно, я отнюдь не призываю игнорировать законы и нормы цивилизованного мира, но нам, имеющим соседом грубо попирающий и презирающий эти самые нормы Азербайджан, давно бы следовало уяснить ставшую уже аксиомой истину — в этой все еще жестокой жизни, в которой главенствует голый прагматизм. правда на стороне сильного.
-Откуда же в нас взялось это ревностное, рьяное служение теории «непротивления злу насилием»? Приходилось подчас слышать, что не последнюю роль в зарождении, а затем и в развитии «смиреномании» сыграла и церковь с ее проповедями о покорности, долготерпении и «любви к врагу своему». Пожалуй, доля истины в. этом есть, но ведь не мы одни следовали заповедям Христа, однако имению нам в силу своей упрямой ортодоксальности пришлось во имя «святых истин» бросить в жертвенный огонь миллионы НАШИХ жизней. Кульминацией, апофеозом той страшной, поистине апокалипсической трагедии, по сей день фантомной болью отзывающейся в живом организме нации, стал геноцид 1915 года — жестокая расплата за легковерие, за нашу, я бы сказал, патологическую безропотность и смиренность, покорность судьбе.
+[[Image:Rea-19940212-025-793-c-p2.jpg|frame|right|No caption available for this image.]] Откуда же в нас взялось это ревностное, рьяное служение теории «непротивления злу насилием»? Приходилось подчас слышать, что не последнюю роль в зарождении, а затем и в развитии «смиреномании» сыграла и церковь с ее проповедями о покорности, долготерпении и «любви к врагу своему». Пожалуй, доля истины в. этом есть, но ведь не мы одни следовали заповедям Христа, однако имению нам в силу своей упрямой ортодоксальности пришлось во имя «святых истин» бросить в жертвенный огонь миллионы НАШИХ жизней. Кульминацией, апофеозом той страшной, поистине апокалипсической трагедии, по сей день фантомной болью отзывающейся в живом организме нации, стал геноцид 1915 года — жестокая расплата за легковерие, за нашу, я бы сказал, патологическую безропотность и смиренность, покорность судьбе.
 Рецидивы той старой, загнанной вглубь болезни проявились и в наши дни. во времена приснопамятной перестройки. Мы сломя голову ринулись на борьбу, к ней, по сути, не готовыми, и в первую очередь психологически. И немудрено что уже изначально обрекли себя на потери как людские, так и нравственные, поскольку выступали в унизительной роли просителей, отношение к которым известное — их жалеют, им сострадают, но в глубине души презирают. Мы вновь (в который уже раз!) пали жертвами своего легковерия, но на сей раз слепо поверили проповедям уже не отцов церкви, а «отца нового мышления». Даже кровь Сумгаита, даже откровенное антиармянское злопыхательство Горбачева не в силах были отрезвить наши изрядно одурманенные головы.
@@ Строка 21: / Строка 21: @@
 Свидетельство, — эпистолярный бум, захлестнувший уповавшую на Кремль нацию, забросавшую Москву слезными письмами и телеграммами. Истины ради следует признать, что раздавались и призывы к отмщению за Сумгаит, но они тонули в эклектичном хоре голосов, среди которых доминантой звучало сакраментальное «кабы чего не вышло». Наши оппоненты — но прочь эвфемизмы! — наши враги уже пролили невинную кровь, «рассекретили» свою каннибальскую политику планомерного уничтожения армян Карабаха, учинили беспрецедентную, обретшую характер перманентной, блокаду, а мы... А что же мы? А мы продолжали назойливо доказывать миру свою древность и цивилизованность, оспаривать которые, в сущности, никто и не пытался («научные изыскания» квазиученых Азербайджана вряд ли кто станет воспринимать всерьез). И вновь жестоко поплатились...
-Но хвала Господу! Наивные иллюзии относительно перестройки наконец, рассеялись, и не в последнюю очередь благодаря «заслугам» ее родителя и радетеля.
+[[Image:Rea-19940212-025-793-c-p3.jpg|frame|right|No caption available for this image.]] Но хвала Господу! Наивные иллюзии относительно перестройки наконец, рассеялись, и не в последнюю очередь благодаря «заслугам» ее родителя и радетеля.
-Уроки, преподанные армянскому народу «мирным» нобелевским лауреатом, пошли нам впрок, хотя и позже «смиреномания» нет-нет да и напоминала о себе. Разве что изменилась ориентация традиционного «кабы чего не вышло», и если прежде взоры обращались к большевистскому центру, то в постсоветское время — к цивилизованно - просвещенному Западу («не прогневить бы!»), к постсоветской, а значит — не шибко цивилизованной и просвещенной России, и невдомек было обывателю, что надежды на снисхождение и сострадание Москвы, Вашингтона, Парижа и всех прочих призрачны и эфемерны, ибо они прежде всего блюдут свои стратегические интересы и, простите, чихают на интересы слабых, если они не вписываются в их политику к тем более входят в противоречие с нею. Эту истину, мы, как будто, вконец поняли и не льстим себя более химерами на сей счет.
+Уроки, преподанные армянскому народу «мирным» нобелевским лауреатом, пошли нам впрок, хотя и позже «смиреномания» нет-нет да и напоминала о себе. Разве что изменилась ориентация традиционного «кабы чего не вышло», и если прежде взоры обращались к большевистскому центру, то в постсоветское время — к цивилизованно — просвещенному Западу («не прогневить бы!»), к постсоветской, а значит — не шибко цивилизованной и просвещенной России, и невдомек было обывателю, что надежды на снисхождение и сострадание Москвы, Вашингтона, Парижа и всех прочих призрачны и эфемерны, ибо они прежде всего блюдут свои стратегические интересы и, простите, чихают на интересы слабых, если они не вписываются в их политику к тем более входят в противоречие с нею. Эту истину, мы, как будто, вконец поняли и не льстим себя более химерами на сей счет.
 Наша психология, менталитет складывалась на протяжении зеков, и, разумеется, нелепо полагать, что, они в одночасье трансформируются, обретя столь необходимые нам сегодня (и почему только сегодня?) прагматизм и даже воинственность. Но процесс этот, можно с уверенностью констатировать, уже начался, и порукой тому — возрожденный дух арцахцев, чьи военные достижения заставили Азербайджан и весь остальной мир считаться с их мнением.