Просмотр исходного текста страницы Как взрывали телецентр

{{Article Info 
 | Original title        = Как взрывали телецентр
 | Periodical            = Комсомольская правда
 | Author                = Муратов Д.
 | Rubric                = Расследование «КП»
 | Issue                 =
 | Year                  = 1990
 | Month                 = 11
 | Day                   = 25
 | Original source       =
}}

<!-- 1990-11-25.doc -->

'''Советский феномен последних лет: чем больше трагедий происходит, тем меньше эмоций они вызывают. Поражают уже не факты, а статистика, количество жертв, а не причины их гибели. «Сроки давности» преступлений сокращаются, и они переходят в прошлое, не став предметом исследования в настоящем.'''

'''В отличие от «сенсорного голода» — болезни, вызванной отсутствием эмоций, в обществе царит «сенсорное ожирение» — защитная усталость чувств. Смотрите: сейчас, после Оша, Ферганы, Молдовы, события в Баку кажутся далеким прошлым, а случились они еще только в этом году. И если старый боевик назывался: «Следствие окончено, забудьте...», то сейчас и следствие-то еще в самом начале, а для общества дело уже списано в архив. Банально было бы объяснять, почему этого делать нельзя.'''


Итак, в ночь с 19 на 20 января 1990 года в Баку с боем вошли войска. Официальным поводом для введения чрезвычайного положения послужило «обострение обстановки в Баку, попытки преступных, экстремистских сил насильственным путем, организацией массовых беспорядков отстранить от власти законно действующие государственные органы... и в интересах безопасности граждан».

При установлении режима чрезвычайного положения, по экспертным данным, погибли 121 человек, ранено более 700, пропали без вести 12. Потери армии при снятии блокад с мест дислокации войск, в ночных уличных боях и несении службы по поддержанию режима — 21 человек убитыми и более 90 ранеными.


==За неделю до взрыва==

До ввода войск, 13 — 15 января, отчасти и 16 — 17-го, в Баку шли садистские армянские погромы, по некоторым данным, убито 66, получили телесные повреждения 112 человек. Параллельно — многотысячные митинги, руководимые Народным фронтом Азербайджана (НФА) требовали свержения руководителя республиканской компартии Везирова. Люди НФА блокируют военный и гражданский аэродромы, военный городок. Лидеры НФА фактически обладают властью в столице республики. Их политический рейтинг настолько высок, что наблюдателям ясно — результаты назначенных на конец января парламентских выборов предрешены. Местная власть парализована, военные бездействуют, и совершается главная ошибка — погромы не пресекаются. К 19 января их уже в городе нет, усилиями НФА и немногочисленных нарядов внутренних войск обстановка нормализуется. Вводить чрезвычайное положение, чреватое многими жертвами, уже бессмысленно. А значит, дальнейшие, действия войск и отдавших им приказ политиков будут направляться не столько на охрану прав личности, сколько на борьбу против национально-освободительного движения, за сохранение существующей власти, угроза замены которой на предстоящих выборах абсолютно реальна. Более того: если несколько дней назад участие войск морально было бы оправдано, то 19 января оно приобретало принципиально иную окраску. Москву уже возможно обвинить в том, что она медлила, когда дело касалось жизни людей, но использовала силу оружия, когда возникла угроза жизни власти. Поэтому-то, по моему мнению, и необходим был новый, убедительный аргумент для установления военного режима и перенесения даты выборов. И этот аргумент был найден.

Обратите внимание на логику официальной версии. Объясняя причины ввода войск, ТАСС в числе других, давно известных, называет и новую: «прямое действие по захвату радиотелецентра». Пресс-центр МВД развивает тему: «в одной из секций главного энергоблока телевидения произошел сильный взрыв, по всей вероятности, самодельного (подчеркнуто мной.— Д. М.) взрывного устройства». А генерал-лейтенант Александр Овчинников 23 января в печати делает вывод: «Экстремисты вывели из строя энергоблок телестанции». Именно этот вывод был широко распространен средствами массовой информации и официально фигурировал в документах союзного парламента. Такая версия позволяла оправдать и ввод войск, и объясняла, почему днем 19 января тогдашний Председатель Совета Союза Евгений Примаков о чрезвычайном положении не сказал ни слова, а в 00 часов без уведомления населения оно было введено. Сейчас я уверен: именно взрыв на телецентре использовался как главный аргумент для применения силы, именно этот взрыв послужил причиной гибели десятков людей.

После проведенного нами журналистского расследования готов утверждать: официальная точка зрения — ложь. И, утверждая это, упрека: «следствие не закончено, а газета делает выводы» — принять не могу. Дело «по факту взрыва» фактически заморожено на начальной стадии. Оно кочевало из КГБ республики в республиканскую прокуратуру, оттуда в военную прокуратуру Закавказского военного округа, затем вновь в прокуратуру Азербайджана, откуда буквально несколько недель назад попало в Главную военную прокуратуру, и там, по моим сведениям, его тоже не признали «своей компетенцией», отправив в КГБ СССР... Напомню: этот пинг-понг занял уже 9 месяцев. Пора бы что-то рожать... На разных этапах следствия журналисты «Комсомольской правды» старались, как могли, ему помочь. Давали свидетельские показания, предоставляли органам имеющиеся в нашем распоряжении видеоматериалы, беседовала с различными должностными лицами. Результат известен. И потому — вот наша версия события.


==За час до взрыва==

...Вечером 19 января перед зданием проходной телевидения идет митинг. Территория охраняется курсантами Бакинского высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета Аз.ССР. Внутри находятся работники дежурной смены и военные. Посторонних за оградой нет. Приблизительно в семь часов вечера в комнату дежурных энергетиков Романова и Гусейнова в сопровождении командира роты курсантов полковника Марка Давыдовича Шмоткина зашли четверо (возможно, пятеро) неизвестных. Курсантов и Шмоткина Гусейнов и Романов в лицо знали, этих людей — нет. Одеты они были странно. Спортивные костюмы под маскхалатами, кроссовки. Короткоствольные автоматы. (У кургсантов, как мне достоверно изнестно, подобного оружия не было). Один из неизвестных держал в руках синюю спортивную сумку. Суть вопросов пришедших была проста: где находятся главные кабели питания, нет ли аварийной системы, есть ли возможность подключить вместо энергоустановки дизельные двигатели.

Выяснив, что аварийной системы нет, дизели подключить невозможно, один из них ножом вскрыл линолеум, под которым лежали металлические плиты, закрывающие кабели. По приказу «неизвестных» курсанты, стоящие на входе энергоблока, отконвоировали Романова и Гусейнова в гримуборную телестудии, где находились другие военнослужащие. Еще минут через двадцать — тридцать энергетики заслышали глухой взрыв. Им велели не беспокоиться. Правильно, между прочим, сказали. Беспокоиться уже было нечего... Еще приблизительно через час (возможно, полтора) Романова и Гусейнова, как объяснили, «для их же безопасности» переодевают в военную форму и окольным путем, через ограду, под конвоем, переправляют в здание Верховного Совета республики, стоящее напротив телестудии.

Далее в «операции» происходит некоторая неувязка. Необходимо пояснить, это важно,— здание Верховного Совета никогда не находилось в руках «экстремистов». Снаружи и изнутри его охраняли военные, а на входе еще и местные милиционеры. Вот, им-то Романов с Гусейновым и начали кричать, что они не солдаты, что их силой переодели, предъявляли свои служебные удостоверения. Произошел конфликт, в результате которого постовые сдали энергетиков наряду местной милиции...

После допросов тот и другой скрывались у знакомых, где мы и нашли их через нескольких посредников. Романов и Гусейнов не пострадали. А вот давший нам информацию о том, что, возможно, «и не экстремисты взорвали энергоблок», главный режиссер телевидения Васиф Бабаев был арестован. Арестован ночью, на глазах жены и дочери, с уверениями, что «сейчас даст показания и вернется». Вернулся он не «сейчас» — был переправлен в Ульяновск, в тюрьму УВД, по дороге избит, пробыл под стражей почти 40 дней...

Теперь — необходимые подробности. Как мне стало известно, прибывшего по горячим следам на место взрыва следователя республиканского КГБ к военным под угрозой применения оружия не допустили. М. Шмоткин со мной разговаривать отказлся, хотя вопрос-то был простой — по чьему приказу он беспрепятственно допустил на охраняемый им объект «неизвестных лиц». (Кстати, 30 — 35-летнего возраста, то есть — не солдат срочной службы или курсантов). Удалось выяснить, что М. Шмоткин, однако, о выполнении  приказа по конвоированию Романова и Гусейнова своему непосредственному начальнику все-таки доложил. Мне не дали возможности ознакомиться с делом, тем не менее, по некоторым сведениями, Шмоткин показал, что вывел из энергоблока Романова и Гусейнова «в целях их безопасности». Значит, об опасности знал?

Ну и взрывное устройство, прямо скажем, тоже самодельным не назовешь. По моим данным, при взрыве использовались бризантные взрывчатые вещества, основу которых составляют тротил и аммиачная селитра. Применяются они в основном для снаряжения мин и фугасов. Разумеется, подобное «вещество» могло быть и украдено, использовано «экстремистами», но при условии охраны телецентра и всех вышеприведенных обстоятельств, согласитесь, такой вывод вряд ли допустим...


==Сразу после взрыва==

В принципе понятно, что к взрыву причастны «военнослужащие». К этому выводу пришли и следователи, начинавшие вести «дело». Понятно, что взорвали не курсанты, они лишь прикрывали «операцию». Предположительно я уже мог бы назвать и спецподразделение, непосредственно осуществившее взрыв, но еще интереснее подождать результатов расследования дела и узнать, в чьей же оно все-таки компетенции. (Кстати, отдадим должное профессионализму людей, до которых следствие так и не добралось). И не менее важно понять — кто из политиков отдал приказ на проведение акции. Здесь скорее всего без парламентского расследования, без политических оценок не обойтись. Ведь мы вновь столкнулись с ситуацией, при которой «государственная безопасность» понимается лишь как безопасность государства, а не его «подданных». Мы вновь столкнулись с ситуацией, когда охрана самого себя делает государство опасным.

Да, безусловно, революция чего-либо стоит, если она умеет защищаться. Но что же это за революция, если она защищается таким образом?

'''Д. МУРАТОВ.'''
'''(Наш спец. корр.).'''


'''Р.S.''' А выборы в Азербайджане между тем действительно были перенесены, проходили они в условиях чрезвычайного положения, наблюдателей из других регионов отлавливали и отправляли восвояси, избирательная комиссия республики завалена десятками жалоб...