Просмотр исходного текста страницы Время напоминает о многом

{{Article Info 
 | Original title        = Время напоминает о многом
 | Periodical            = Советский Карабах
 | Author                = Балян Микаел
 | Rubric                = Размышления пропагандиста
 | Issue                 = 25(36-2467)
 | Year                  = 1990
 | Month                 = 02
 | Day                   = 25
 | Original source       = 
}}

<!-- 1990-02-25-(36-2467)B.doc-->

Карабахский вопрос, вот уже два года волнующий весь армянский народ, вызывающий жаркие дискуссии в Арцахе, Армении, диаспоре, во всем мире, и по сей день остается основной темой разговоров.

Естественно, что затягивание решения карабахской проблемы удивляет и возмущает и мецтагерцев.

— Мы разуверились во всем и вся. Ни законов, ни порядка, — сетует ветеран войны и труда, офицер, коммунист Гриша Жамгарян, прошедший через горнило Великой Отечественной.

— Закон сегодня на стороне сильного, — прерывает его Ашот Чакмазяи, сорок лет проработавший агитатором и сорок лет восхвалявший человеколюбивые законы нашего общества, расцвет демократии в нашей стране, великие достижения социализма и другие «высокие» материи.

— Почему до сих пор не снята блокада Карабаха? Почему не пресекается разгул националистических настроений? — говорит виноградарь Сурен Агабекян. — Почему правительство допускает это?

Все сходятся в одном: карабахская проблема должна подучить политическое решение. 

Этой мыслью, этой надеждой живут труженики села, ежедневно собирающиеся у секретари парткома совхоза Гриши Лазгиян, чтобы «совместными силами» обсудить опубликованное в газете новое постановление или сообщения Центрального телевидения.

— Товарищ Лазгиян, как вы думаете, даст ли положительные результаты Указ Президиума Верховного Совета СССР о введении чрезвычайного положения в области и других районах? — спрашивает Рубен Чавакян. И пока секретарь парткомитета размышляет над ответом, один из собравшихся сухо замечает:

— Половинчатыми указами и постановлениями вопроса не решить. Горбачев упустил время, запоздал, непростительно запоздал, — говорит он и устремляет взгляд на меня, словно спрашивая: согласен со мной, верно ли я сужу?

Я собираюсь ответить ему, но один из молодых садоводов, Шаген, поддерживает товарища.

— Десятки лет ты работаешь пропагандистом. В своих бесчисленных лекциях, беседах и докладах говорил и убеждал нас в том, что мы живем в самой демократической стране мира, что у нас самая гуманная Конституция, самый мудрый внешне- и внутриполитический курс. Где же твоя правда? Что будет с нами?

Что поделать? Грешен, каюсь. Говорю, объясняю. оправдываюсь, что времена были другие, другими были цифры, публикуемые в газетах и наши «семимильные шаги». Указы и инструкций, спускаемые сверху,— также Другими были формы пропаганды, праздничные митинги, формы молчания...

Сейчас в стране объявлена перестройка, демократия, гласность. Сейчас в газетах черным по белому пишут правду (пусть и не всегда). Пишут о том, что в США, Франции и в других странах зарплата и жизненный уровень рабочих несравнимо выше, чем в нашей стране. Пишут; что преступность в нашей стране принимает год от года все больший размах, что во многих регионах страны льется кровь невинных людей. Словом, ничего от народа не скрывают. Сегодня мы убеждены, что если бы Кремль и Горбачев своевременно решили проблему Карабаха, мы бы не дожили до этих дней. жизнь не вышла бы из нормального русла. 

Некому схватить за руку преступника, некому удержать его, некому расчистить плевел от зерен.

И это самое прискорбное.

Но давайте не будем пессимистами. Обнадеживает, что демократия раскрыла нам глаза, предоставила нам право свободно и смело критиковать, называть вещи своими именами.

— Неплохая получилась политбеседа, — полушутя-полусерьезно говорит секретарь парткома.

Время напоминает о многом. Все наши беседы посвящены актуальным проблемам дня. Сегодня это самое важное.

'''Микаел БАЛЯН,'''<br\ >
'''учитель Мецтагларской средней школы Гадрутского района'''