Хождение по мукам, так окрестили офицеры и солдаты внутренних войск свое пребывание в «горячих точках»

Материал из Karabakh War Press Archive
Перейти к: навигация, поиск
Original title: Хождение по мукам, так окрестили офицеры и солдаты внутренних войск свое пребывание в «горячих точках»
Author: Быркин Вадим, Гондусов Владимир
Source: Правда from 1991-12-13


Уверены, кто хотя бы раз побывал в эти дни в Нагорном Карабахе, не будет спокоен после увиденного. Страдания людей тяжестью ложатся на сердце армян, азербайджанцев, людей военных. Избегая делать политические выводы, напишем о нелегкой солдатской службе.


НЕМАЛО дней провел каждый из нас, корреспондентов ТАСС, в этом горном краю, в котором уже три года прописалось горе. Питались из солдатского котелка, попадали под обстрелы, имеем немалый налет часов на «вертушках» и сотни километров по горному серпантину в «рашенвольво», как окрестили бронетранспортеры шведские телевизионщики. Но никогда раньше не видели мы такой безысходности — иного слова не подберешь — в глазах военнослужащих внутренних войск МВД СССР, выполняющих задачи по обеспечению общественной безопасности а здешних местах.

Тому много причин. Вряд ли можно привыкнуть к ежедневному риску. Азербайджанские милиционеры (омоновцы, прикомандированная милиция), армянские вооруженные формирования (фидаины, партизаны), силы самообороны в селах, грабители «без национальности» — таков сегодняшний расклад людей с оружием в Нагорном Карабахе. Вот в этот калейдоскоп и должен смотреть солдат и офицер, не ведая, откуда ждать пулю, куда «огрызнуться» своим «Калашниковым». Стрелять здесь стали чаще и прицельнее. На втором этаже здания комендатуры района чрезвычайного положения в траурных рамках десятки фамилий погибших воинов, и нет пока гарантии, что политики смогут поставить точку на этом мартирологе.

Но не только риск давит на плечи военных. Все проблемы карабахцев, о которых немало написано, не минуют и людей в погонах. С питанием трудно, с горючим для боевых машин — проблемы, льготы за «горячую точку» давно съедены инфляцией. Условий для службы и элементарного быта — никаких.

Примета времени: офицеры всеми правдами и неправдами отказываются ехать в Карабах. Еще год-два назад такого не бьшо. Сейчас же дело доходит до рапортов об увольнении в запас. Не поднимается рука обвинить «отказников» в трусости. И еще штрих: жены офицеров и матери солдат, зная о том, что их родные и близкие должны убыть в Карабах, живой стеной становятся на контрольно-пропускном пункте и не выпускают никого за пределы части.

Этих женщин поймет каждый. Они ведь знают, что их мужья и сыновья не на курорт — на войну едут. Что могут не уцелеть. С чем тогда останется семья? Да, получит она страховку, но деньги эти столь малы, что впору милостыню просить. Недавно в Главное управление командующего внутренними войсками приезжала мать погибшего солдата. Ей еще по старым «расценкам» выдали пособие за сына — 1000 рублей. Бедствует ныне пожилая женщина. Деньги ей нашлись, но разве только войска должны отвечать за погибшего воина?

Когда погибли трое защитников «Белого дома», нам было по-человечески жаль их. Всякая насильственная смерть причиняет боль. С пониманием отнеслись к тому, что им присвоены звания героев, а их семьям выделена крупная материальная помощь. Что на их похоронах присутствовали президенты СССР и России, а отпевали священники. Военных, которых посылали в тот же Нагорный Карабах те же самые президенты, хоронят скромнее, как будто стыдясь чего-то. И Героем Советского Союза за эти несколько лет стал лишь один человек, да и то после долгого «хождения по мукам» документов на представление.

Ничему нас не научили «черные тюльпаны» из Афганистана в прошлые годы и «Груз-200» из нынешних «горячих точек». Но обидно не только за мертвых, за живых — тоже. Из своеобразного референдума среди усталых полковников, разуверившихся капитанов и озлобленных лейтенантов: «Бросили в пекло и забыли...»

Все это гнетет. А тут еще из дома — тревожные вести: продуктов нет, очереди за самым насущным приходится занимать с ночи. Цены даже на детские вещи подскочили неимоверно. Как прожить тем, у кого малыши на руках? Будет ли спокойным сердце офицера, мужа, отца от того, что ничем нельзя помочь родным людям?

Вот стоит в Карабахе соединение, прибывшее туда с донской земли. Не первый раз оно в этих местах. А нам памятны беседы с женами офицеров этой дивизии, Алина Миллер, жена начальника штаба батальона Олега Миллера, рассказывала:

— Живем в небольшой пристройке к частному дому, цены-то за квартиры «кусаются». Удобств никаких — уголь и дрова покупаем, за водой приходится ходить. Когда Олег на месте — еще ничего, но если в Нагорном Карабахе, тяжело. Да и за него переживаю... Понимаю, что многие так живут. У кого-то терпения не хватает — разводятся или уезжают на долгое время...

Надежды у семьи Миллеров на квартиру самые призрачные: может, года через 2—3 дадут. Хотя Олегу положены льготы за Чернобыль и Афганистан. «Корочки»-то льготные у него есть -— жилья нет.

А насчет слов Алины о разводах все верно. На внутренние войска в последние годы навалилась эта проблема: рушатся семьи. Как-то довелось говорить на эту тему с полковником Пайлом Лысиковым, который со своей «спецназовской» дивизией побывал во многих «горячих точках» страны.

— Кто и как может успокоить женщину,— говорит Павел Тихонович,— которая поседела в свои 27 — 28 лет, если она со страхом вслушивается в сообщения, в которых то и дело звучит «убит», «ранен». Ведь диктор в любой момент может назвать фамилию мужа.

К генералам и полковникам войск с утра до позднего вечера со слезами в глазах и обидой в голосе приходят молодые женщины и солдатские матери. А что они могут, если высшие государственные структуры не принимают должных мер.

Перед нами — необычный документ. Еще год-два назад он вряд ли бы появился. Видимо, разуверившись в принятии мер союзными инстанциями, с открытым письмом к Президенту РСФСР Б. Н. Ельцину и парламенту России обратились офицеры бригады внутренних войск МВД СССР. Процитируем его в сокращении:

«Офицеры, личный состав имеют боевой опыт участия в разрешении межнациональных конфликтов в «горячих точках» страны. Мы заявляем о своей готовности и впредь с честью выполнять поставленные перед нами задачи.

Но наши сердца полны смятения и отчаяния. Складывается впечатление, что о воинах внутренних войск вспоминают лишь тогда, когда где-то льется кровь, горят жилища, когда некому защитить жизни и конституционные права людей. Но когда мы поднимаем вопрос социальной защиты своих семей, то на него отвечать некому. Командование войск не в состоянии решить наши проблемы, так как не имеет реальных полномочий и средств. Именно поэтому наши надежды сегодня связаны с парламентом России и авторитетом ее Президента.

В части сложилась бесперспективная обстановка с обеспечением жильем. Сложности проблемы усугубляются и низким уровнем денежного содержания офицеров и прапорщиков. Мы отдаем себе отчет в сложностях решения экономических проблем общества, реально испытываем на себе последствия инфляции, но в своем денежном содержании не видим государственной оценки нашего труда. Разве мы не заслужили уважения к себе хотя бы тем, что за последние три года, рискуя жизнью и здоровьем, провели в «горячих точках» страны сотни суток? Мы считаем, что назрела необходимость приравнять военнослужащих внутренних войск — участников разрешения межнациональных конфликтов — к участникам войны в Афганистане с установлением льготного исчисления выслуги лет и денежного содержания с коэффициентом 1: 3. Решение этой проблемы позволило бы в кратчайшие сроки остановить тенденцию к увольнению в запас молодых офицеров с боевым опытом. Видимо, пора определиться с созданием центра реабилитации для тех, кто получил ранения, увечья и психологические травмы в ходе выполнения служебных задач».

Проблем немало. Но думается, хотя бы частичное их решение повлияет на людей в форме, их семьи: и те, и другие будут осознавать, что о них не забыли, что ратный труд ценят по достоинству. Не будет этого — скоро, пожалуй, некому будет тушить межнациональные пожары, стоять третьей силой между враждующими сторонами, помогать людям уцелеть в этой братоубийственной войне. Мы не понаслышке знаем, как надеются на людей с краповыми погонами на плечах в карабахских и осетинских деревнях, и не можем предлагать вывести подразделения внутренних войск из Южной Осетии и Нагорного Карабаха или же оставлять их там. Это прерогатива политиков. Но раз уж войска направлены в «горячую точку», забывать о них, не заботиться об их семьях по меньшей мере непорядочно.

...Из Степанакерта и сегодня тревожные вести. Исчез солдат. То ли в заложниках оказался, то ли его оружие кому потребовалось, а может, и сам ушел... Снова обстреляна застава и получил ранение военнослужащий. До чертиков надоел бронежилет и тяжелая каска на голове. На завтрак — опять макароны. И мать пишет: «Сынок, когда же ты вернешься, места себе не нахожу...» А в почте — телеграмма взводному: «Дети болеют, хозяйка требует, чтоб съезжали с квартиры»...

Вадим БЫРКИН,
Владимир ГОНДУСОВ.
Степанакерт — Москва.
Фото М. Скурихиной.