Право на жизнь

Материал из Karabakh War Press Archive
Перейти к: навигация, поиск
Original title: Право на жизнь
Author: Айрапетян Владимир
Source: Юрмала № 26 (1530) from 1989-06-29


No caption available for this image

Располагая огромной массой фактов — показаний очевидцев, потерпевших, иными материалами, я тем не менее не смог их собрать воедино, систематизировать. Последнее очень затруднено в обстановке открытого противодействия властей. Громадная сложность заключается также и в том, что в основном свидетельства поступают от потерпевших и беженцев, а по отношению к ним проводится политика насильственного возвращения. Это неизбежно «затыкает им рот» в условиях неправового государства, в условиях отсутствия гарантий от дальнейших преследований по национальному признаку, определенных международным сообществом как геноцид и преступления против человечества.

Конвенция 1948 года относит к геноциду действия, совершенные с целью уничтожить полностью или частично какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу, в том числе убийство членов такой группы, причинение им тяжких телесных повреждений, умышленное создание жизненных условий, рассчитанных на полное или частичное физическое уничтожение. В национально-культурной сфере к геноциду относится уничтожение языка, религии или культуры какой-либо нации, запрещение нации, расовой или религиозной группе пользоваться национальным языком в повседневной жизни или в школах; запрещение печатания и распространения изданий на языке такой группы, уничтожение библиотек, музеев, школ, исторических памятников, зданий, предназначенных для нужд религиозных культов и т. д. Конвенция была принята de jure также и Советским государством. Однако de fakto им же отвергается, о чем свидетельствует не только практика былых времен, но и репрессии, развернутые по отношению к деятелям армянского общедемократического движения (в частности — к комитету «Карабах»), вся «вина» которого заключается в осуждении геноцида армянского народа и требовании наказания за преступления, относящиеся к определению «геноцид».

Приводимые ниже факты и свидетельства еще раз опровергают официальную версию о событиях конца февраля 1988 года (Агдам —Аскеранских, Сумгаитских) как спонтанных бесчинств хулиганствующих элементов.

Особо следует отметить действия заместителя Генерального Прокурора СССР Катусева, который сообщил ТАСС и Центральному телевидению об убийстве двух азербайджанцев в результате «столкновения между жителями Агдама и Аскерана». Таким образом, Катусев проигнорировал предостережения первого секретаря обкома КП НКАО Погосяна, который просил, учитывая чрезвычайность обстановки, не делать такого сообщения. Тем более, что это убийство произошло при невыясненных до сих пор обстоятельствах. Одну из жертв, Али Гадлиева, по свидетельству его брата, убил милиционер-азербайджанец, которого другой милиционер (хорошо знакомый приятелю погибшего), агдамец, сразу же посадил в машину и увез (см. журнал «Аврора» № 10 за 1988 г., очерк «Туча в горах»). Неужели этот факт не был известен Катусеву? Разве так уж нелогично предположить, что невыясненность обстоятельств убийства двух азербайджанцев при столь однозначном свидетельстве так же, как и странная поспешность Катусева, взаимосвязаны?! К тому же это усугубляется разделяемым многими мнением, что трагедия в Сумгаите явилась следствием убийства двух азербайджанцев.

«Представитель прокуратуры СССР В. В. Василенко, временно исполняющий обязанности прокурора НКАО, согласился с тем, что информация в прессе об убийстве двух азербайджанцев в столкновении жителей Агдама и Аскерана без дополнительных пояснений была в той взрывоопасной ситуации неуместной» (журнал «Аврора» № 10 за 1988 г.). И это говорит Василенко, которого никак не заподозришь в симпатиях к армянам!

Официальную версию опровергают также многочисленные, свидетельства спланированности, организованности погромов в Сумгаите: отключение телефонов, заблаговременное установление адресов армян, изготовление орудий погромов, организованный характер быстрого устранения следов погромов, каждодневная «обработка» (27, 28, 29 февраля) их исполнителей (толпы) руководящими работниками Азербайджана.

Все факты, каждый в отдельности опровергающий официальную версию, а также многочисленные другие, попросту отметались. Это не удивительно, так как за «законностью» продолжал «надзирать» тот же Катусев. Его роль в сумгаитских событиях осталась столь же таинственной, как и «обстоятельства гибели двух азербайджанцев».

Продолжается нарушение основных гражданских прав по национальному признаку. Об этом вопиют многочисленные свидетельства потерпевших, беженцев из самых различных районов Азербайджана — Баку, Кировабада, Шамхора, Шеки.

Более того, указанная практика реально не только не осуждается, но фактически поощряется, о чем свидетельствует открыто благосклонное (на данный момент) отношение высшего эшелона руководителей Советского государства, Центрального Комитета КПСС, партийной прессы («Правда» и т. д.) к руководству Азербайджанской ССР, которое, столь же открыто апеллируя именно к этому обстоятельству, с удвоенной энергией продолжает проведение политики подавления армянского народа, его вытеснения, окончательной аннексии НКАО.

Орган ЦК Коммунистической партии, Верховного Совета и Совета Министров Азербайджанской ССР «Бакинский рабочий» от 11.01.89г. в статье «С нашего пути мы не свернем» после пересказа эпизода о Сумгаите пишет: «...возникает мучительный вопрос: «Кто виноват?». Теперь виновные известны, и они сполна ответят за свои преступные деяния. Уже арестована группа активных членов организации «Карабах». Это и есть официальная версия. К чему она приведет?

Об этом свидетельствует и запугивание народных масс новым видом внесудебного преследования, а именно — массовыми избиениями, проводимыми с ужасающей жестокостью и сопровождаемыми зверствами спецвойск. Не щадятся ни женщины, ни инвалиды, ни дети, осуществляющие свои гражданские и конституционные права на проведение мирных демонстраций и митингов.

Об этом свидетельствует и антиармянская кампания в средствах массовой информации СССР, наказуемая почти каждым своим проявлением по ст. 74 и 130 УК РСФСР («Нарушение национального и расового равноправия». «Пропаганда или агитация с целью возбуждения расовой или национальной вражды или розни, а равно прямое или косвенное ограничение прав или установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой или национальной принадлежности»).

Нельзя не подчеркнуть, что трагические тбилисские события в ночь с 8 на 9 апреля 1989 года в сущности явились «развитием этого метода», однако, не доведенным пока до конца. Не случайно и то, что они произошли накануне Учредительного съезда Народного фронта Грузии. Для сравнения напомним, что события в аэропорту «Звартноц» развернулись перед сессией Верховного Совета СССР, а «обострение межнациональных отношений» пришлось как раз на сессию Верховного Совета Армянской ССР 22 ноября 1988 г.

Следует упомянуть и факты прямого преследования свидетелей, давших показания, нежелательные с точки зрения официальной версии. Например, ленинградскому инженеру Фролову, правдиво ответившему на вопросы корреспондента «Московских новостей» о событиях в «Звартноце», сразу же был предъявлен целый букет обвинений. В частности, ему инкриминировались некие уголовные деяния, якобы совершенные в Ленинграде. Свидетельница сумгаитской трагедии Мудрецова на днях арестована в Ереване. Азербайджанской прокуратурой, проводящей (или уже закончившей) следствие по сумгаитскому делу, ей предъявлены обвинения в экономических правонарушениях, предусмотренных Уголовным кодексом. Ее чуть было не отослали в Сумгаит. Спасибо народным депутатам, заступились. Она пока в Ереване... «Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию не иначе, как по приговору суда в соответствии с законом» (ст. 13 УК РСФСР). А вот к какому тезису прибегал Вышинский, чтобы осуществить ленинское требование о «единой законности»: «Формальные требования закона могут в некоторых случаях вступать в противоречие с требованием жизни, с живым интересом общества...». («Теория судебных доказательств в советском праве», М, 1941 г.).

О попрании законности свидетельствуют беспрестанные, со ссылками на «приобретенный авторитет» угрозы применения военной силы по отношению к «несанкционированным митингам и демонстрациям», льющиеся со страниц республиканской прессы, оглашаемые по телевидению. Об этом свидетельствует применение хорошо себя зарекомендовавшего еще в эпоху отца народов (ныне его осуждаем с «гневным пафосом») метода использования уголовников в целях подавления политических заключенных. К тому же, применяется практика использования межнациональных трений в указанных целях (например, помещение арестованных «армянских националистов» в азербайджанскую тюрьму). Уже не кажется странным отказ от строительства тюрьмы в Степанакерте (это было одним из 18 требований комитета «Крунк», т. е. карабахцев с «низким политическим и социальным сознанием»), ни то, что именно это требование не было выполнено комитетом особого управления НКАО.

Об этом свидетельствует прервание работы сессии Верховного Совета Армянской ССР 22 ноября 1988 года именно в тот момент, когда, покончив с рутинной частью, сессия должна была обсудить жизненно важные для армянского народа вопросы.

Об этом свидетельствует также сопротивление властей народному требованию о проведении сессии Верховного Совета Армянской ССР, все-таки состоявшейся 24 ноября 1988 года.

Об этом свидетельствует объявление состоявшейся 24 ноября сессии незаконной. Хотя (а возможно — потому что) основными требованиями были как раз требования признать геноцид и дать гарантии безопасной жизни армянского народа. Ведь другие требования, например, практически ничем не отличались от аналогичных требований Верховного Совета Эстонской ССР. И для их де-завуации не было необходимости вводить военное положение.

Вероятно, решение Президиума Верховного Совета Армянской ССР — объявление сессии от 24 ноября незаконной — считается решением в духе «нового политического мышления» и, кроме того, свидетельствует о том, как пекутся «истинные избранники армянского народа» о его интересах, как противостоят давлению «националистических сил».

Об этом свидетельствует и то обстоятельство, что комитет особого управления НКАО фактически военно-оккупационными методами подключился к проводимой «новым перестроечным» азербайджанским руководством «коренной» азербайджанизации НКАО.

Хочу напомнить слова из письма Ашота Манучаряна — репрессированного члена комитета «Карабах», депутата Верховного Совета Армянской ССР. «Колокол звонит по всем нам, ибо, как показала наша история, если где-либо в малом регионе начинаются репрессии, то они быстро распространяются на весь Союз».

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, не покажется удивительными и тот факт, что погромы армян уже начались в Туркмении (по официальным сообщениям 1 мая в Ашхабаде. 9 мая — в Небит-Даге). Сам почерк действий организаторов и исполнителей погромов, как и действия властей, до деталей напоминают аналогичное (как ни ужасно это сознавать), происходившее сто лет тому назад в Османской империи (см. «Геноцид армян в Османской империи»), в «царской» России, в «братском» Азербайджане. Теперь народ с ужасом ожидает распространения погромов и в других регионах Союза. Неужели история ничему не учит!!! И неужели красивые слова о праве на жизнь так и останутся лишь золотыми буквами не окровавленном фоне реальной жизни?

ВЛАДИМИР АЙРАПЕТЯН,<br\ > юрист.