Когда попран закон и месть затмевает разум, людей подстерегает ОМОНалия

Материал из Karabakh War Press Archive
Перейти к: навигация, поиск
Original title: Когда попран закон и месть затмевает разум, людей подстерегает ОМОНалия
Author: Сердюков Михаил
Source: Голос Армении (Коммунист) № 119(17302) from 1991-07-09
Original source: Собеседник, № 25.


В №22 «Собеседника» под заголовком «Нет армян — нет проблем?» мы поместили свидетельства очевидца первых противозаконных депортаций коренного населения из пограничных сел НКАО. О том, как это происходило и какие имеет последствия, репортаж нашего специального Корреспондента Михаила СЕРДЮКОВА, побывавшего в эпицентре событий.


Маршал Иван Христофорович Баграмян был расстрелян на рассвете. На нем не было черной рубашки отсутствовала и пресловутая борода («официальный» признак боевика. — М. С.) На нем был мундир, сверкающий, звездами и орденами Советского Союза.

Расстреляли портрет в Аракюле, в небольшом армянском селении, окутанном прохладной зеленью, напоенном хрустальным горным воздухом, — всего-то в двух шагах от границы враждующих республик. Не поздоровилось в канун 50-летия начала самой кровавой для нас войны и собратьям маршала по оружию — фронтовикам. Их портреты были варварски содраны со стены мемориала и растоптаны твердыми каблуками.

Портреты — не люди, но разве от этого легче? Впрочем, топтали в тот день и людей. Я попал в это село в конце мая. И то, что увидел, напомнило исторические описания погромов, чинимых ордами хана Мамая.

Некие люди, присвоившие милицейскую форму и получившие в руки бог весть на каком основании табельное оружие, называют себя омоновцами. Я тоже могу назвать себя президентом. Но, назвав, разве буду иметь полномочия?

Неплохо знаю ребят из ОМОНов страны — подразделений милиции особого назначения. Созданные в то время, когда министром внутренних дел СССР был Вадим Викторович Бакатин, они предназначались для усиления борьбы с организованной преступностью. Но как стремительно меняются времена. Руководство органов внутренних дел Азербайджана вменило в обязанность ОМОНу новую функцию — карательную. узаконив тем самым варварские действия собственных боевиков.

Хочу, чтобы читающие эти строки поняли: не ОМОН бесчинствовал в армянских селах весь май, а бандиты, переодетые в защитную форму. Защитную как по цвету, так и по сути.

Не стану писать о том, чего своими глазами не видел. Но на силу сила всегда найдется. Офицеры ВВ мне рассказывали, как на требование предъявить документы обладатель милицейского кителя предъявлял бумагу, из коей можно было понять: дана такому-то, он прошел десятидневный курс подготовки, имеет право на ношение огнестрельного оружия и, понятно, служит в ОМОНе.

В моем блокноте после посещения сел Цор, Баназур, Аракюл немало свидетельств очевидцев тех страшных дней, для жителей армянских сел Нагорного Карабаха. Прикрываясь решимостью, выполнить наконец-то указ Президента страны об изъятии оружия, под пресловутой формулировкой «проверка паспортного режима» толпы головорезов врывались в мирные дома (за что, между прочим, действуя без санкции прокурора, любой милиционер может запросто угодить под суд). Не заглядывая в паспорта, били, грабили, издевались над женщинами, стариками, детьми. Были случаи — убивали. Были — насиловали, и даже старух, и даже беременных женщин... Свидетельств тому столько, что займись Прокуратура Союза этим массовым разбоем в родном государстве всерьез, не берусь судить, сколько на следствие это потребуется бумаги. Тиража «Собеседника», верно, не хватит.

Не собираюсь обелять и армян, взявших в руки оружие. Но сердце любого нормального человека всегда на стороне невинно обиженных. В какой-то момент не выдержали даже парни из софринского полка внутренних войск МВД СССР, когда, наконец, врубились в «идею» проверки режима по-азербайджански. Результат короткой стычки: несколько сломанных ребер, челюстей, разоружение десятков налетчиков. Увы, так действовали не все. Ведь именно под молчаливым прикрытием бойцов в форме СА окружались на рассвете села, наступал беспредел. Требование одно: немедленно вон, «домой», в Армению. Попробовали бы заявить так в Америке, скажем, англичанам. Где он, этот дом, если здесь веками жили, рожали детей и умирали предки? Мы долго искали и нашли наконец «боевиков». По мнению блюстителей паспортного режима, ими оказывались и те, кто не сумел ответить на такой вот непростой вопрос: почему после окончания вузов и техникумов в Армении вернулись домой в Карабах? Среди арестованных в Аракюле, помимо директора совхоза имени маршала Баграмяна Размика Григоряна, секретаря парторганизации Гагика Аракеляна, главного агронома Мартика Айрияна (отказались писать заявления — как же им было бросать хозяйство, людей?), оказалась и двадцатилетняя красавица — школьный библиотекарь Аревик Амбарцумян. Для начала знакомства с этой гордой и стройной девушки сорвали серьги. Отца дома не было — он пас корову (его арестуют позже). Мама плакала, ее ударили рукояткой пистолета — притихла. Все как в бреду. Зрачки «законников» расширены. Наверное, от наркотиков. Орут: «Это что?». И тычут в фотоаппарат «ФЭД». Отобрали. Открыли шкаф. Забрали все платья и туфли «на выход». Забрали себе и транзистор. Потащили в «РАФ». Водитель знакомый, из Джабраила. Это азербайджанский райцентр в пяти километрах. А парень тот часто приезжал в село, в футбол играл. Аревик «Солнышко» в переводе) ослепила его строгим вопросом: «В чем дело, приятель?». Но тот только сжался: «Сам ничего не пойму». За этот вопрос девушку еще раз ударили по плечу автоматом и отвезли в РОВД. Там — кошмар. Во дворе десятки людей стояли лицом к стене, как перед расстрелом, кого-то били. Сразу из-за обилия крови и не узнала кого. Потом, поняла: убивали учителя Ерванда Каграманяна, заслуженного деятеля республики. Но им-то что, была бы жертва. Потом во дворе били отца, медсестру Карине Хачьян. Аревик трогать не стали, она и без того была в синяках. Зато долго допрашивал следователь. Отпустили в числе немногих лишь вечером. Но до сих пор судьба шести парней из села Аракюл неизвестна. Вина их одна — молодость. Сейчас Аревик и ее родители вернулись в село. Их дом разграблен: от электрических вместе с патронами лампочек до прохудившихся ведер. Над дверьми, а вернее, проемом (дверь прихватила вторая волна мародеров — гражданских), чьей-то ворюжьей рукой корявая надпись: «Занит».

Трудно поверить, что все происходит на исходе двадцатого века. Фашистские оккупанты вели себя поскромнее. Так сказал мне 70-летний ветеран Отечественной войны Андрей Николаевич Балаян. Он с 42-го на фронте. Ему можно верить. Но как поверить в то, что дом старика, вырастившего пятерых детей, сожжен дотла, а жена его Грета Константиновна до сих пор в больнице: семь швов наложили на голову...

Только 21 мая приказом коменданта района чрезвычайного положения В. М. Жукова, который тоже был ошеломлен ситуацией, в трех вышеупомянутых селах Гадрутского района были, установлены посты внутренних войск — заслон от бандитов. Эти посты до сих пор обеспечивают безопасность армянского населения, депортированного с 13 по 17 мая и постепенно возвращающегося к своим очагам. Ночь я провел на посту. Охрану несли бойцы из таллиннского полка внутренних войск МВД СССР.

— Слава Богу, в этом позоре мы не участвовали, — говорил накануне командир подразделения полковник Владимир Мервяк.

Он имел в виду депортацию. Нервы полковника — сталь, тело заковано мощным бронежилетом, но от вида разграбленных сел ему явно не по себе. Это его ребята держат посты на шоссейных границах республик, охраняют села, в эти дни они — буфер, защищают мирное население. Мы говорили с полковником и об армянских экстремистах. Нет, с ними неприятностей у таллиннцев не было. Хотя, честно признался Володя, два месяца, прожитых здесь, можно смело равнять к двух годам. Ощущение неприятное: все время на мушке. Изматывает это чудовищно.

Выход? Об этом, надеется полковник, все-таки задумаются наши руководители. Именно руководители страны, ибо руководство республик думает весьма однопланово. А что будет, если убрать из Нагорного Карабаха внутренние войска? Владимир уверен: начнется кровавая сеча.

Но его мысли сейчас о другом, что, к примеру, сказать жене и двоим ребятишкам прапорщика Ивана Сторожицкого, когда вернется полк в Таллинн, домой?

Иван погиб. Был он медиком части — самая мирная должность в ВВ. «Весь полк таблетками кормил и руки мыть с хлоркой заставлял непременно... Условия непривычные — жара, инфекция. Но при нем никто животом не страдал».

...Они возвращались с объезда постов, когда на горной дороге крестьяне остановили «уазик». Было это 23 мая после обеда, съесть который они не успели, спешили в расположение: тут в недостроенном клубе стены хоть и обшарпаны, но свои. Крестьяне, между тем, сообщили: возле армянского села Арпагядук появились вооруженные люди. Явно замышляли недоброе. Медлят, потому как ждут ночи. Люди просили их защитить.

Старший машины майор Анатолий Мурзин приказал развернуть УАЗ, и на предельной возможной скорости они рванули в горы. Путь, неблизкий, около двух часов. Но вызывать по рации подкрепление майор не стал: сигнал довольно привычный и, к счастью, не всегда оказывается достоверным.

На этот раз удача от них отвернулась. Машину обстреляли на повороте. Ударил пулемет. Огонь вели из каменного сарайчика метрах в двухстах от дороги. Пулемет поддержали автоматные очереди. Такого ни офицер Мурзин, ни прапорщик Сторожицкий, ни старший сержант Альгис Моонду. ни рядовой Меэлис Ээнпуу явно не ожидали. Бой. Выскочили из машины. Залегли. Мурзин крикнул: «Прекратите огонь». Нападавшие утихли. Майор потребовал: «Даю пять минут. Сдавайтесь». И тогда в ответ ударил свинцовый шквал. Придорожная канава — укрытие, но очень слабое. Приметив в стороне ферму, они бросились к ней, и трое успели добежать, занять оборону, Сторожицкий их прикрывал.

Бой начался в 16 часов 15 минут и продолжался три часа. Раньше других замолк автомат Ивана. Что с ним, товарищи выяснить не могли. Плотный огонь не позволял высунуть носа, только ствол автомата. Перешли на одиночные... Патроны кончались. Чего нельзя сказать о стороне нападавшей — 10—12 автоматов и пулемет молотили почти без передыху. Если бы не подкрепление. Вовремя подоспели рядовые Геннадий Блинников, Алексей Григорьев, Виктор Шпарко, сержант Константин Гвильдис. Если бы не они... Бандитов зажали. В краткие паузы бойцы отчетливо слышали переговоры, ругань. Один из ребят знает азербайджанский, Так догадались, кто на них, наступал. Несколько раз видели, как мелькнула серая форма так называемого ОМОНа.

Только дождавшись сумерек, бандиты, начали отступать. Для этого им пришлось разобрать каменную стену дома. Они уходили в горы, унося своих окровавленных товарищей.

Подобрали тело прапорщика. Он лежал у дороги. Был убит в лоб пулей крупнокалиберного пулемета. В его автомате оставалось всего три патрона (из 60 — это два магазина, все, что было). Я описал этот бой не ради того, чтобы подлить масла в огонь и без того перекаленных страстей. Но в центральной прессе промелькнуло известие, о нападении на УАЗ армянских боевиков. Эта, мягко говоря, неточность здорово путает карты. Провокация, устроенная на дороге, скорее всего и преследовала цель скомпрометировать местное армянское население. И тем самым оправдать беззаконные действия азербайджанской стороны. Свидетели тому — все участники обороны.

По данным комендатуры района чрезвычайного положения, только в этом году зафиксировано 127 вооруженных нападений на подразделения внутренних войск. 12 человек погибли. Столько же— за весь прошлый год. А что ждет впереди?

... Ночь на посту у села Аракюл выдалась лунной и на редкость спокойной: ни взрыва, ни выстрела.

— Вас испугались, — пошутил ленинградец сержант Игорь Смирнов, с которым мы стояли в дозоре.

Если бы...

Уезжали мы так: в Степанакерте сели в бронетранспортер, предоставленный комендатурой, и только под прикрытием жилистых парней из внутренних войск МВД СССР сумели подойти к самолету. Рейс был внеплановый — плановых в Степанакерте давно уже нет. Блокада. Человек 40 депортированных армян, в основном женщины, дети, мучительно переживали момент выхода на летное поле. Самоуправство людей в мышиной форме здесь не знает границ. Известны случаи прямого грабежа, вымогательства. Люди плакали... Да и самим нам было неспокойно: кино — и фотоматериалы в зоне чрезвычайного положения — самое страшное оружие, и всем понятно для кого. А оружие, как известно, подлежит конфискации. Спасибо офицерам внутренних войск Дмитрию Сыромятникову и Сергею Савину. Спасибо ребятам из софринского полка. Прикрытие их автоматов и БТР спасло наши пленки. А заодно — и нас, но о себе какой разговор? В принципе мы не боялись...

Михаил СЕРДЮКОВ, спец. корр. «Собеседника». Гадрутский район — Степанакерт.

Р. S. Известно, что в нашей стране бандитизм наказуем. Посмотрим, как будет на этот раз.

«Собеседник», № 25.